Темное сердце

Первой отмерла именно она и, приблизившись к гостье, боясь довериться собственным глазам, спросила:

– Одилия? – в глазах близняшек появились слезы счастья. Они обнялись впервые почти за двадцать семь лет.

Дерек удивленно моргал и даже поднялся с облюбованного за вечер дивана, но когда в комнату вошел вслед за женщиной через портал молодой мужчина, упал обратно. Оглядев картину двух обнимающихся сестер, он улыбнулся уголками губ и посмотрел в удивленные глаза Дерека. Вернув на аристократичное лицо, единственными недостатками которого была горбинка на носу, свидетельствовавшая о давнем переломе, и небольшой еле заметный шрам на шее, серьезное выражение лица, гость приветственно склонил голову и произнес:

– Сангинарийской империи нужен наследник.

Взгляд Дерека метнулся к Грегори. Да, он был силен, но лишь в физическом плане.

– Во мне нет магии.

Ни единый мускул не дрогнул на лице Элина, он лишь кивнул и взглянул на мать, которая до сих пор о чем-то тихо переговаривалась с сестрой, а на лице ее сверкала радостная улыбка. Встретившись глазами с сыном, она лишь махнула рукой, единственным украшением на которой было тонкое обручальное кольцо с небольшим светло-голубым кристаллом.

– Тогда следующий по старшинству станет наследником империи, – проговорила улыбающаяся Одилия. – В этом нет ничего плохого.

Все Милантэ уставились на Кайли. Проследив взгляд родственников матери, мужчина встретился с черными сияющими интересом глазами. Он усмехнулся и, вновь обернувшись к правящей, произнес:

– Снова женщина у власти, – вернув свое внимание к черноволосой девушке, Элин спросил: – Уровень силы? Направленность?

Кайли от резкости голоса вздрогнула, но, взяв себя в руки, опустила взгляд.

– Высшая темная магия. Направленность, скорее всего, боевая, – задумчиво произнесла брюнетка, следя за темным сполохом, который крутился вокруг пальцев хозяйки.

Одилия удивленно посмотрела на сестру и начала с ней о чем–то шептаться, но потом резко замолчала и напряглась. Сливающиеся с цветом кожи до этого момента метки, обвивающие запястья женщины, засверкали, обжигая руки хозяйки и сигнализируя болью об опасности.