Винета

Щеки молодого человека вспыхнули, когда он ответил:

– Распоряжайся как тебе угодно! Я со всем согласен. Я поеду в Вилицу, хотя и ненадолго, но, во всяком случае, провожу тебя.

– Благодарю тебя за себя и за Льва.

Благодарность была, безусловно, искренней, но в ней не было ни малейшей сердечности. Так же холодно Вольдемар ответил:

– Пожалуйста, мама, ты конфузишь меня. Дело решено, и теперь я могу, наконец, отправиться на берег моря.

Он, по-видимому, стремился, во что бы то ни стало избежать дальнейших разговоров, и мать, больше не удерживая его, принялась за начатое письмо.

Оно было только что окончено, и княгиня собиралась запечатать его, как вдруг в комнату вошел Лев с нахмуренным лбом и плотно сжатыми губами.

Мать с удивлением посмотрела на него.

– Что с тобой, Лев? Почему ты один? Разве Вольдемар не нашел тебя и Ванды?

– Нашел! – взволнованно произнес Лев, – он пришел к нам с четверть часа тому назад.

– А где же он теперь?

– Он поехал с Вандой на лодке.

– Ты знаешь, я не люблю этого, – недовольно произнесла княгиня. – Если я доверяю Ванду тебе, так это – совсем другое дело: вы вместе выросли, Вольдемар же ей вовсе не так близок. Отчего же ты не поехал с ними?

– Потому что не желаю вечно изображать лишнего.

– Я уже говорила тебе о том, как смотрю на все твои ревнивые выходки. Ты опять начинаешь?

– Мама, неужели же ты не видишь, что Вольдемар любит твою племянницу, боготворит ее?

– А что делаешь ты? – спросила мать, откидываясь на спинку кресла, – абсолютно то же самое.

Не станете же вы требовать, чтобы я серьезно относилась к этим мальчишеским увлечениям. Ты и Вольдемар находитесь как раз в таком возрасте, когда все молодые люди непременно имеют какой-нибудь идеал. Ванда – единственная девушка, которую вы хорошо знаете. К счастью, она еще ребенок и смеется над вами обоими. Твоему брату к тому же вовсе не мешает поучиться ухаживать за дамами, это ему очень полезно.

– Хотелось бы мне, чтобы ты таким тоном поговорила с Вольдемаром, – подавляя раздражение, возразил Лев, – он не стал бы выслушивать это так спокойно, как я.

– Я и от него не стала бы скрывать, что считаю это юношеской глупостью. Если через пять лет ты или Вольдемар будете говорить мне о своей любви к Ванде, тогда я придам значение вашему чувству; теперь же вы свободно можете изображать рыцарей своей двоюродной сестры, конечно, с тем условием, чтобы между вами дело не доходило до ссор.