Винета

Только ты, кажется, больше не можешь жить без того, чтобы, по крайней мере, три или четыре раза в неделю не нанести визита своей мамаше.

– Не могу же я не подчиниться желанию мамы видеть меня. Теперь, когда мы живем так близко друг от друга, она имеет право требовать, чтобы я посещал ее почаще.

– Ну, она очень усердно пользуется этим правом. Хотел бы я знать, как это она сделала из тебя такого послушного сына. Я почти двадцать лет старался, но напрасно, а она обработала тебя за один день. Впрочем, она испокон веков умела властвовать.

– Ты лучше, чем кто-либо, знаешь, что я не позволю властвовать над собой, – раздражительно произнес Вольдемар, – мать пошла мне навстречу. Я не могу и не хочу оказывать такое противодействие, как делал ты, когда я находился под твоей опекой.

– Тебе, вероятно, все время твердят, что ты уже вышел из-под нее, – прервал его приемный отец, – ты это очень часто повторяешь в последнее время, но совершенно напрасно. К сожалению, ты всегда делал лишь то, что хотел, и притом очень часто против моей воли, так что объявление тебя совершеннолетним является чистой формальностью, конечно, для меня, а не для Баратовских; они-то уже знают, что будут делать и почему постоянно напоминают тебе об этом.

– К чему эти вечные подозрения? – вспылил Вольдемар. – Что же, я должен отказаться от всякого общения с моими родными только потому, что ты относишься к ним враждебно?

– Мне хотелось бы, чтобы тебе пришлось как-нибудь на деле испытать нежность своих милых родственников! – насмешливо проговорил Витольд.

 – Они, конечно, не стали бы так нянчиться с тобой, если бы ты случайно не был владельцем Вилицы. Ну, не злись; мы достаточно часто бранились из-за этого в последнее время, и я не хочу сегодня снова портить себе послеобеденный отдых. Ведь пребывание на курорте когда-нибудь закончится, и мы избавимся от всей этой милой компании.

Наступило непродолжительное молчание. Вольдемар нетерпеливо ходил взад и вперед по комнате.

– Не понимаю, что делают в конюшне; я приказал оседлать Нормана, но конюх, кажется, заснул с ним!

– Ты, по-видимому, очень торопишься ехать, – сухо ответил Витольд, – мне кажется, что в Ц.

тебя опоили каким-то зельем, потому что ты больше нигде не находишь себе места и не можешь дождаться, когда сядешь на лошадь.

Вольдемар ничего не ответил и, посвистывая, махал хлыстом.

– Надеюсь, княгиня снова вернется в Париж? – вдруг спросил Витольд.

– Не знаю.