Развеянные чары

Неужели ты этого не понимаешь?

– Нет, – холодно ответил капитан, – я не вижу необходимости начинающему учиться поступать сразу в высшую школу. Учиться ты можешь и здесь, и большинству наших талантов приходилось много работать и бороться, прежде чем Италия, так сказать, благословила их деятельность. Но предположи даже, что тебе удастся привести свой план в исполнение, – что будет в это время с твоей женой и ребенком? Или ты и их собираешься взять с собой?

– Эллу? – презрительно воскликнул молодой человек.

– Это жестоко, Рейнгольд! – сказал Гуго, нахмурившись.

– Разве я виноват, что наконец осознал истину? – вспылил Рейнгольд. – Моя жена не может подняться выше кухонных и мелких хозяйственных интересов. Я отлично знаю, что она не виновата, но тем не менее в этом – несчастье всей моей жизни.

– Мне кажется, что ограниченность Эллы принята в вашей семье, как непогрешимый догмат, – спокойно возразил капитан, – и ты слепо веришь ему, как и все остальные; а между тем никто из вас не потрудился лично убедиться, действительно ли это такой неоспоримый факт.

Рейнгольд пожал плечами.

– Я думаю, это было бы совершенно бесполезно. Во всяком случае, не может быть и речи о том, чтобы я взял Эллу с собой. До моего возвращения она, разумеется, останется с ребенком в доме своих родителей.

– До твоего возвращения? Ну, а если ты не вернешься?

– То есть как? Что ты хочешь сказать? – воскликнул молодой человек, и лицо его вспыхнуло.

Спокойно скрестив на груди руки, Гуго пристально посмотрел на него.

– Мне кажется, что сейчас ты выступаешь с уже готовым планом, заранее намеченным и обдуманным. Не отрицай, Рейнгольд! Один ты никогда не дошел бы до таких крайних мер в борьбе с дядей, на какие решаешься теперь, не слушая советов и возражений. Здесь чувствуется постороннее влияние.

Рейнгольд молча отвернулся, избегая взгляда брата.

– В городе уже говорят об этом, – продолжал тот, – скоро молва дойдет и сюда. Неужели тебе это совершенно безразлично?

– Синьора Бьянкона разучивает мое произведение, – коротко ответил Рейнгольд, – и я вижу в ней только идеальную артистку. Ведь и ты восхищался ею?

– Восхищался, да, по крайней мере вначале, но не мог бы увлечься ею.