Развеянные чары

Сегодня он также казался сердитым, и несколько талеров, которые он пересчитывал на ладони, по-видимому, возбуждали в нем негодование, так как он не без злобы посматривал на них.

– В чем дело, Иона? – спросил, подходя, капитан. – Пересчитываешь свои сбережения?

Взглянув на него, матрос вытянулся во фронт, но его лицо не стало приветливее.

– Меня посылают в цветочный магазин за букетом, – проворчал он, пряча деньги в карман.

– Как, тебя и здесь уже посылают за цветами?

– Да, и здесь, – ответил Иона, делая ударение на последнем слове.

 – Мне не привыкать, – прибавил он, с упреком глядя на своего господина.

– Разумеется, – рассмеялся Гуго. – Но я не привык, чтобы ты исполнял подобные поручения для других. Кто же посылает тебя?

– Господин Рейнгольд, – был лаконичный ответ.

– Мой брат? – медленно повторил Гуго, и по его до тех пор веселому лицу скользнула тень.

– Просто грешно платить за это такие деньги, – ворчливо продолжал матрос. – Господин Рейнгольд не хуже вас умеет швырять деньги на пустяки, которые завтра же придется выбросить.

Но мы по крайней мере не женаты, тогда как…

– Без сомнения, букет заказан для моей невестки, – резко оборвал его капитан. – Что же тут удивительного? Неужели ты думаешь, что я не буду дарить цветы моей жене, если я когда-нибудь женюсь?

Последнее замечание, по-видимому, показалось матросу чрезвычайно странным; он выпрямился и посмотрел на капитана с видом полнейшего отчаяния, но через минуту принял прежний вид и уверенно произнес:

– Мы никогда не женимся, господин капитан!

– Я запрещаю тебе подобные пророчества, обрекающие меня на безбрачие, – возразил Гуго.

 – И почему это «мы никогда не женимся»?

– Потому что мы ни во что не ставим баб, – продолжал стоять на своем Иона.

– У тебя очень странная манера говорить о себе во множественном числе, – насмешливо произнес Гуго. – Итак, я ни во что не ставлю баб? А мне кажется, что ты часто сердился на меня как раз за обратное.

– А до женитьбы дело все-таки не дойдет, – с непоколебимой уверенностью торжественно произнес Иона.

 – В сущности, мы не особенно дорожим и всем женским сословием. Дальше цветочных подношений и поцелуев ручек дело не заходит, а там мы уходим в море, и делу конец! Да и хорошо, что это так! Если пустить баб на «Эллиду»… Да Боже сохрани!

Эта характеристика, высказанная с абсолютной серьезностью и в неизбежном множественном числе, была, казалось, близка к истине, так как не вызвала со стороны капитана ни слова возражения.