Развеянные чары

– Господин Альмбах, – сказала дама, представляя молодого человека, – доктор Вельдинг, редактор «Утреннего листка», перо которого…

– Ради Бога, сударыня, не роняйте меня с первой же минуты во мнении господина Альмбаха, – прервал ее Вельдинг. – Достаточно быть представленным молодому артисту в качестве критика, чтобы заранее быть уверенным в его антипатии.

– Возможно, – рассмеялся консул. – Но на этот раз ваша проницательность изменила вам. Слава Богу, господин Альмбах никогда не предстанет перед вашим судом – ведь он купец.

– Купец? – воскликнул Вельдинг, окидывая молодого человека изумленным взором. – В таком случае прошу извинения за свою ошибку. Я принял вас за артиста.

– Вот видите, милый Альмбах, ваши глаза и лоб зло шутят над вами! – с улыбкой заметил консул. – Что сказали бы ваши родные по поводу такой ошибки? Вероятно, приняли бы ее как личное оскорбление.

– Пожалуй! Но я смотрю на это иначе, – с легким поклоном в сторону Вельдинга заметил Альмбах.

Последние слова были произнесены как будто шутливо, но в них прозвучала затаенная горечь, и она не ускользнула от внимания Вельдинга.

– Однако вы не можете не согласиться, что синьора Бьянкона была сегодня очаровательна. Молодая и такая талантливая, она, конечно, станет звездой на нашем театральном небосклоне…

– Которая со временем превратится в лучезарное солнце, если только исполнит то, что обещает нам теперь… Это правда, сударыня, я этого ни в коем случае не отрицаю, хотя на будущем солнце в настоящее время есть пятна несовершенства, только восторженная публика, естественно, их не замечает.

– Во всяком случае советую вам не слишком резко подчеркивать замеченные несовершенства, – сказал консул, указывая на партер. – Там внизу целая толпа восторженных поклонников синьоры. Берегитесь, доктор, не то вы получите по крайней мере пять-шесть вызовов на дуэль.

Лукавая улыбка снова появилась на губах Вельдинга, окинувшего насмешливым взором молодого Альмбаха, который, нахмурившись, молча следил за разговором.

– А может быть, даже и семь! Господин Альмбах, например, считает выраженное мною мнение почти государственной изменой.

– К сожалению, доктор, я очень мало смыслю в критике, – возразил Альмбах. – Я… я безусловно восхищаюсь гением, – добавил он с загоревшимся взором.

– Высокопоэтический вид критики! – усмехнулся Вельдинг.