Отзвуки родины

Не правда ли, господин Лоренц, ведь вы отпустите его?

Старик-воспитатель вовсе не слушал разговора. Найдя какую-то интересную книгу, он так углубился в нее, что теперь не знал, о чем идет речь.

– Что вам угодно, барон? – спросил он.

– Да я хотел просить вас отпустить с нами моего братца. Предоставьте ему немного свободы: мальчика нельзя переутомлять.

Лоренц покачал головой, но ничего не ответил. Отто с большим неудовольствием отнесся к просьбе, высказанной таким образом.

– Я запрещаю тебе этот тон, Гельмут! Ты все время обращаешься со мной, как с ребенком.

– Так ты вызовешь меня на дуэль? – насмешливо спросил Гельмут. – Ну, это мы сделаем потом. В твоем возрасте еще не дерутся на пистолетах, а просто вызывают воспитателя и просят его разложить своего воспитанника на школьном столе и всыпать ему порцию «горячих». О, не делай такого свирепого лица, любезный братец! Пойдем, пойдем!

С этими словами барон схватил юношу за руку и увлек за собой.

Несмотря на легкомысленную насмешливость, в его обращении было столько очаровательной обходительности и радушия, что даже Отто перестал сердиться и дал увести себя, а Элеонора и Лоренц последовали за ними.

Капитан Горст намеревался сначала сделать то же самое, но затем внезапно изменил решение: у самой двери повернул обратно и подошел к креслу, в котором по-прежнему полулежала Ева. В продолжение нескольких секунд он, молча, нагнувшись, смотрел на белокурую головку с закрытыми глазами, покоившуюся на подушке, а затем промолвил вполголоса:

– Итак, я в немилости?

Изумленная Ева сердито подняла голову.

– Вы еще здесь? Мне казалось, что вы хотели идти с остальными слушать рояль?

– Нет, я предпочитаю ваше общество.

– Мое? Разве вы не слыхали, что у меня болит голова и мне необходим покой?

– Вы просто не в духе, моя милая барышня, – уверенно-спокойно ответил Горст.

– Ну, хотя бы и так! Однако едва ли ваше присутствие сможет улучшить его!

– Я это знаю.

Ева, словно испугавшись, быстро повернулась к нему.

– В последний раз?

– Ну, да! Ведь вы уже завтра намереваетесь вернуться к вашему опекуну, а я через несколько дней покину Мансфельд. Кроме того, я – солдат, а мы, несомненно, находимся накануне войны; поэтому на прощанье я хотел обратиться к вам с просьбой.