Скамейка для влюбленных

Прежде чем Андреас успел ответить, она сообразила, что они приехали на верхний этаж здания, откуда из широких окон открывался потрясающий вид на оживленные улицы.

– Ты плохо себя чувствуешь, – заметил Андреас, вставляя ключ в дверь своего кабинета. – Мне не хотелось, чтобы ты лишилась чувств от усталости или – как мне показалось – от недоедания.

– Спасибо, – резковато ответила Маджента.

Дыхание ее все еще не восстановилось после неожиданной и волнующей сцены в лифте. Или она ожидала поцелуя? Вопрос этот волновал и тревожил.

Когда Андреас посторонился, пропуская ее в роскошно отделанный кабинет, Маджента присвистнула. Здесь все было потрясающим: блестящий паркетный пол, внушительный стол красного дерева, мягкие кожаные диванчики, раскидистые растения и огромные окна.

– Откуда все это? Ты сорвал джек-пот?

Она смутно помнила скромный ресторанчик его отца, в котором Андреас был мальчиком на побегушках.

– Ты же знаешь, я никогда не полагался на случай.

Крупный куш. Эти слова всплыли в ее памяти. Кажется, она как-то произнесла нечто подобное, когда Андреас рассказывал, чем он намерен заниматься.

– Думаю, тебе надо глотнуть бренди, – сказал он, направляясь к бару.

– Я не пью. – Если в ее жизни и были факты, которые она не помнила, этот факт Маджента не позволяла себе забыть.

Андреас кивнул, зная, что заставляет ее так говорить. История ее матери.

Маджента, будучи подростком, яростно боролась с материнскими запоями.

– В таком случае я пошлю за кофе. – Андреас поднял трубку и глубоким властным голосом отдал распоряжение. – Садись, – предложил он.

Маджента стояла, вспоминая первую чашку кофе, которую молодой Андреас когда-то приготовил для нее. Нынешнему же Андреасу достаточно сделать заказ, чтобы ему принесли кофе.

– Итак, что случилось? – спросила Маджента, возвращаясь к прежней теме разговора. – Ведь ты хочешь что-то рассказать мне, иначе не привел бы меня сюда.

Если, конечно, в его намерения не входит продолжить с того места, на котором они остановились в лифте. Разум Мадженты отрицал это, но ее тело, ее предательское тело приветствовало эту мысль.

– Ты в безопасности – если думаешь о том же, что и я, – произнес Андреас.