Шесть алых журавлей

Вглубь я не заходила – слишком боялась змей. Как-то раз канцлеры отца обмолвились, что гадюки ядовиты, а некоторые змеи настолько смертоносны, что могут убить одним прикосновением. Меня бросило в дрожь от воспоминания об их чешуйках на моей коже.

Я осторожно сняла туфли и, взяв их под мышку, зашагала по мелководью в пруду Райкамы. Затем низко пригнулась и спряталась под каменным мостиком. Спустя какое-то время у меня задрожали колени. Ноги пощипывали рыбы, решившие, что я кувшинка.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем явилась Райкама.

Как только гвардейцы закрыли ворота в сад, она достала из-за пазухи клубок красной нити. Не считая листьев, зацепившихся за волокна, он напоминал алое солнце.

Я ожидала, что она, как всегда, начнет разговаривать со змеями, отдыхавшими на мостике рядом с глициниями, или ухаживать за своими драгоценными орхидеями, которых частенько вышивала на веерах и шалях. Вместо этого мачеха задрала юбку до колен и подняла клубок над головой.

– Отведи меня к Слезам Эмуриэн, – приказала она.

Клубок задрожал, излучая красноватое сияние, и соскочил с ее ладони в пруд.

Райкама подождала у самой кромки воды. Внезапно та яростно завихрилась и расступилась, являя путь к лестнице в центре. Мачеха быстро спустилась.

Я последовала за ней, но тут с деревьев с шипением упали змеи, преграждая мне дорогу.

Я ахнула от страха и замерла на полушаге. Они были повсюду и пестрели невиданными красками: бирюзовые, фиолетовые, сапфировые.

Змеи окружили меня точно так же, как много лет назад.

«Сиори! – крикнула Кики. – Если не поспешишь, мы упустим ее».

Вода постепенно затапливала лестницу, но сперва мне нужно было миновать змей, поджидавших на ступеньках.

«Страх – это всего лишь игра, Сиори, – напомнила я себе.

Я надела туфли и побежала к лестнице. С деревьев падало все больше змей, шлепаясь о воду, но я не смела оглядываться. Вокруг царила тьма, моим единственным путеводителем был мерцающий свет внизу. В конце концов я вышла с другой стороны.

Не иначе как магия привела меня в лес, находившийся далеко-далеко от сада. Более того, дворца тоже нигде не было видно – только Святые горы, что затмевали собой небо.