Расплетая закат

– Тихо, тихо, – попыталась я успокоить принцессу. – Я здесь, чтобы…

Леди Сарнай выхватила у меня ножницы и прижала лезвия мне к шее. Металл свирепо запел возле моих ушей.

Она планировала перерезать мне горло, но ее запястье дрогнуло, а лицо исказилось от изумления, когда она увидела, что с ней произошло. Некогда ярко-синие пятна на ее коже – отметины от звездного платья – ныне поблекли. Но им на смену пришли серебристо-белые шрамы, напоминавшие мазки кисти на ее лице и теле. Слезы луны.

Когда ножницы задрожали в руке принцессы, я аккуратно их забрала.

– Почему? – прошептала леди Сарнай.

Мне потребовалась пара секунд, чтобы понять ее вопрос: она спрашивала, почему я рисковала жизнью, чтобы помочь ей. Я тоже задавалась этим вопросом. Леди Сарнай мне не нравилась. Несомненно, это чувство было взаимным.

Я вернула ножницы на пояс. Мой язык налился свинцом, во рту пересохло. Я не знала, что ей ответить.

Прежде чем уйти, Эдан назвал меня надеждой Аланди. Но он ошибся. Я не могла быть надеждой Аланди, превращаясь в демона.

– Потому что вы – надежда Аланди, – тихо ответила я.

Она облизнула пересохшие и потрескавшиеся губы.

– Ханюцзинь накажет тебя за это.

– Я не боюсь.

Леди Сарнай вскинула бровь, будто не поверила мне, но больше ничего не сказала.

– Нам нужно немедленно уходить, – поторопила я. – Стражи уже приходят в себя.

– Сколько их?

Дочь шаньсэня была, как всегда, практична.

– По меньшей мере трое в темнице. Четверо у входа. Снаружи еще больше.

Леди Сарнай даже не дрогнула. К ней возвращались силы.

Не удостоив меня своей благодарностью, она встала и вышла из камеры. Через секунду я услышала крик стража:

– Вы…

За этим последовал хруст костей и лязг мечей о железные двери и каменные стены. И глухие удары при падении тел на пол.

Я скривилась, жалея, что не попросила ее не убивать людей императора.

Устранив угрозу в виде стражей, леди Сарнай вернулась. Я была на шаг впереди нее и уже открыла дверь в камеру лорда Сины.

Она закинула его руку себе на плечи и помогла ему встать. Тело мужчины превратилось в кровавое месиво из ушибов и порезов, сочащихся гноем, но когда он увидел леди Сарнай, его угольные глаза ожили, и он закашлялся.

Ее хмурое выражение лица смягчилось – единственное, что выдало облегчение принцессы.