Расплетая закат

Шаньсэнь тоже не сводил с меня глаз, хмуря густые брови.

– Сарнай, с тобой все в порядке? – поинтересовался император ледяным тоном.

С моих пальцев капало вино, и слуга спешно промокнул их салфеткой. Еще один наполнил мою чашу.

– Да… – начала я, но затем взглянула в нее.

Бандур исчез, но красные глаза остались. Они мерцали, как два гранатовых зернышка, плавающие в мутном белом вине.

Мои глаза.

Меня охватил ужас. Я вскочила со стула и швырнула салфетку на стол, чтобы прикрыть глаза руками.

Отвернувшись от слуг, которые пытались усадить меня на место, я выбежала из зала.

Глава 5

Я не помнила, как потеряла сознание посреди Осеннего дворца, но комната, в которой я проснулась, определенно принадлежала не мне.

Моя голова покоилась на подушке, глаза так пересохли, что было больно моргать. Когда мир немного прояснился, я увидела перед собой императора Ханюцзиня и вскочила с кровати.

Он поприветствовал меня угрожающим тоном:

– Ты проспала целый день, Тамарин.

Очень прискорбно, учитывая, что он может быть твоим последним.

От страха мое сердце пропустило удар. Видел ли император мои красные глаза? А шаньсэнь?

Нет, иначе я была бы уже в темнице, а не в комнате леди Сарнай.

– Чтобы подобных выходок, как вчера, больше не повторялось.

– Да, ваше величество.

Мой голос прозвучал хрипло. Грубо.

– Что произошло?

– Я не знаю, – прошептала я. И это правда.

– Все подумали, что ты обезумела от горя из-за заточения лорда Сины.

 – Император окинул меня взглядом, по-прежнему кипя от злости. – Сегодня ты продолжишь свой маскарад, будешь молча есть и праздновать. Если шаньсэнь что-нибудь заподозрит, ты сделаешь все возможное, чтобы развеять его сомнения. Жизни многих людей висят на волоске, Тамарин.

Он говорил так, будто благополучие Аланди было ему небезразлично. Хоть меня это и удивило, я слишком ненавидела императора, чтобы верить его словам.

– Почему бы просто не убить его? – спросила я, едва узнавая саму себя.

 – Почему бы не отравить шаньсэня? Или заплатить наемнику, чтобы он зарезал его посреди ночи?

Ханюцзинь фыркнул.

– Я не жду, что ты, деревенщина, поймешь тонкости придворной жизни.

– Я не деревенщина…

– Ты будешь той, кем я скажу, – перебил он. – Я – император, и я пытаюсь предотвратить войну, а не начать новую. Если хочешь, чтобы твоя страна выжила, советую надеть это чертово платье и доиграть свадьбу. – Ханюцзинь повернулся к двери.