Как я стала риелтором

Я, честно, до конца и не поняла саму себя, зачем Вам позвонила, но мне показалось, что Вы должны это знать.

Вера положила трубку. Она больше не стала слушать. Какие слова пытались вырваться наружу за те секунды, пока палец проделывал путь к кнопке на телефоне – это уже было неважно.

Она хотела выйти в комнату. Но, сделав пару шагов, поняла, что не сможет. Женщина развернулась и пошла в ванну. В дверь постучали – это был он. Она продолжала не верить сердцем и уже ненавидела головой – ПРЕДАТЕЛЬ.

«Звонила Алла» – слова, которые ножницами разрезали всё, что она знала, во что верила, саму жизнь – больше её не было. Он открыл рот, она выставила вперед обе руки ладонями наружу – «НЕТ». Она не хотела ничего слышать. Всё, что он скажет будет враньём, даже, если это будет правда.

Мысль, которая её потрясла больше, чем факт связи, это то, сколько времени всё длилось – "восемь лет". Именно столько было их младшему сыну.

Она поняла, что не знает больше этого мужчину, который молча стоял в проёме.

И он ушёл. Вера поднялась в спальню и уснула. Засыпая, она слышала, как он врал сыновьям, что у мамы на погоду приступ и ей надо поспать, чтобы голова перестала болеть. «Ври, ври…». Мысли как гости; мы не ответственны за их первое посещение.

Что её больше выбило: тот факт, что у него связь, или болезнь его любовницы, или срок связи, или что – она не успела понять, позвонила сестра и попросила о помощи.

Всё вроде просто, звонит сестра деда Наде, рассказывает страшилку. Бабушка умерла, и дед остался один. Сын, отец мужа, непорядочный человек, о котором все успешно забыли, как о старом обогревателе в кладовке в квартире с центральным отоплением.

И не надо лингвистам вставать в праведный марш и поправлять мою «кладовку» – я отлично знаю, что это разговорный вариант от «кладовой».

Почему же я в чулан лексический отправила этого нерадивого? Не потому ли, что он живого отца не пустил в квартиру жить, оставив в доме на самообеспечении. Деду бы радоваться, что вот оно – время вольных хлебов началось, но возраст уже не тот, да и семья никогда ему не была в тягость.

Сын-изверг к отцу не приезжал.