Песчинкой сквозь тонкие пальцы

Тетрадь чуть не выпала из рук, а вот ручка поскакала по бетону и завалилась за какой-то камень.

Я обернулась. Передо мной стоял мужчина средних лет, который протягивал мне телефон в руке. Его улыбка обезоруживала. В голове даже ничто не зазвенело, не загорелись предупреждающие огни и прочие проявления интуиции, когда надо было бы напрячься, учитывая, что мы с ним одни на вершине.

Возможно, так получилось из-за отдалённого сходства его улыбки с улыбками детей солнца. А может быть, так тень играла на его лице, потому что он стоял спиной к светилу.

Для меня так и сталось загадкой, на каком же языке он говорил. Но в случае с фотографиями, здесь сложно ошибиться, хватает банальной пантомимы.

Я взяла телефон с включённым экраном и навела камеру на мужчину. Второй раз за пять минут руки меня чуть не подвели. Через экран телефона я увидела, как незнакомец снимает с себя одежду.

Он стоял ко мне спиной и быстро раздевался. Не успела я что-то сообразить, видимо, Испания со своим «но паса нада» (ничего страшного) так на меня действует, мужчина повернулся ко мне лицом и стал подпрыгивать, расставляя широко ноги и руки, пальцами двух рук он показывал знак «V».

Ну, что сказать. Он явно был победителем: забраться на вершину, найти человека противоположного пола, обслужить свой эгсбеционизм, сделать фото на память и…

Вот тут мой мозг задумался над продолжением этой цепочки действий. Я сделала несколько фотографий. Попыталась растянуть губы в улыбке, хотя чувствовала, как свело мышцы. Протянула телефон.

Я понимала, что он голый не понесётся за мной. Хотя с чего я так решила, я до сих пор не знаю. Заметив, что моя походка больше напоминает спортивную ходьбу, я обернулась.

Креста уже не было видно, и на всём пространстве нигде не было заметно незнакомца.

Я достала свои палки и поняла, что мой внутренний пацифист настолько силён, что я даже и не вспомнила о них.

Решив не рисковать, я продолжала двигаться в заданном темпе. И буквально через каких-то тридцать минут оказалась на второй вершине. Здесь не было ни ящика, ни креста, ни тетрадей с ручками. Точно, тетрадь, я не успела ничего написать. Да и ящик остался с раскрытой дверцей.

Из мыслей о потерянной возможности меня вырвал девичий смех.