Сталь

– Вы пока идите, включайте, а мы сейчас подойдём. Так, подруга, – как только парни уходят, Рид со звоном ставит бокалы на стойку, – это что такое?

– Что?

– Ты и, мать его, Локи? – выгибает правую бровь Клара, сверкая голубыми глазами.

– Боже, нет! С чего ты вообще это взяла?

– С того момента, как вы пересекли порог дома, он ни на минуту глаз не отвёл! Будто запоминая каждое движение и…

– Прекрати, – плотно сжимает губы Вэл. – Отношения – не мой конёк.

– Но…

– Нет, Клара. Я скорее начну встречаться с Тео Россом, чем с ним.

– Ну, где вы там? – кричит из гостиной Брэдли, заставляя девушек всё-таки взять стаканы и алкоголь, и пойти на зов.

Иногда люди, сидящие рядом с тобой на диване, едущие в одном вагоне метро, на одном рейсе автобуса или самолёта, могут оказаться совершенно не белыми и пушистыми, как показывала их ничтожная оболочка. Даже достаточно тесно общаясь с самым лучшим другом, ты никогда не узнаешь о его сакральных тайнах, о которых он и сам с собой не особо-то и говорит.

Клара Рид и Вильям Брэдли никогда до конца не знали, что именно из себя представляет Стая. Но если для Клары это было не так уж и важно, то Вильям считал, что с недавнего времени все ответы сестры являются правдой. И никаких преград меж ними уже и не существует.

Он отдалённо понимал, что такое Империя их отца, знал, чем они занимаются и каким образом получают огромные деньги. Но Вильям не задавал вопросов. Если можно так назвать, то ему платили за молчание. Это только сейчас он начал иметь пока маломальский доход от бара, чтобы обеспечить себе свободу от отца.

Пришла свобода – появились вопросы. А сестра с не особой охотой посвящала его в свой мир. Сказать правильнее, по большей мере ограждала, как он в своё время. Выходило у обоих так себе, раз уж на то пошло.

Локи так и не повернулся на экран, сидя в кресле, бессовестно впиваясь глазами в едва заметные скулы девушки. Её волосы в сумерках снова были усыпаны сигаретным пеплом. Она иногда едко усмехалась, будто сдерживая отчаянный возглас: «Гай Ричи, может, и хорош.

Да только всё намного жёстче, знаете ли». И только раз она утвердительно кивнула головой, будто оправдывая саму себя и мысль о том, что продавать травку не так опасно для жизни людей, чем «барыжить» синтетикой, которая влечёт за собой если не мгновенную смерть, то сажает на иглу только её завидев.

У неё по-настоящему большое сердце, которое не может сосуществовать с таким образом жизни.