Сталь

Он так давно не видел её, что она кажется совсем другой. Даже скулы слегка впали и появились их очертания, раньше такого не было. Раньше не было и этого усталого взгляда. Была злость, была ярость, был нездоровый огонь в глазах, а сейчас ничего. И Хьюго знает, что именно этого и надо бояться. Это то, чего так добивался их начальник: отрешённость. Что ж, он добился, причём виртуознее некуда.

Вэл переводит кристальный взгляд прямо в глаза Рэджи. Будто бы удостоверяясь, может ли она и сейчас рассказывать ему всё, как раньше.

Можно ли ему рассказать про эти полгода, про Волков, про брата и про, дьявол его дери, Локи Тайфера. Но Рэджинальд сидит, как психиатр в частной клинике для сильно душевно больных, изредка обжигая горло алкоголем и слегка щуря нос при этом.

– Если в двух словах: дела скотство, – хмыкает Вэл, поглаживая ногтем большого пальца средний.

– А если чуть расширить словарный запас? – Хьюго опирается локтями на колени, меняя позу, и тем самым приближаясь к девушке.

– А если чуть расширить словарный запас, то я больше не могу.

Я так долго в бегах, я столько лет жила местью, я так хотела выпотрошить к чертям Джеймса, Вэрнарда, Вильяма… – девушка судорожно выдыхает. Хьюго слышал эти речи, но настойчиво ждёт продолжения, будто говоря: «Малышка, ты можешь доверять мне. Твои тайны уйдут со мной в могилу, как и всегда».

– Потрошить брата ты передумала, ведь так? – аккуратно спрашивает Рэджи, поворачиваясь к бутылке и наливая новую порцию. Хоть в чём-то плюс этой чертовски маленькой квартиры: не нужно вставать с кресла, чтобы дотянуться до столешницы.

– Вильям ни в чём не виноват, он просто… – Голос слегка срывается. – Его вина только в том, что он не был рядом. Но наша связь с ним сильнее этого мелкого проступка… Или мне так всего лишь кажется. Касаемо Волков, я случайно оказалась втянутой в это…

– Помнишь, что я всегда говорю про это пресловутое «случайно»? – Рэдж кривится, произнося последнее слово. – Все, кто верят в случай…

– Полные идиоты, – договаривает за собеседника она.

Пока она кратко рассказывает ещё раз всю ситуацию с Волками, Рэджинальд допивает очередной стакан, наслаждаясь её голосом. Всё-таки она поменялась. Стала ещё жёстче и холоднее, равнодушнее. Должно быть Коршун (как и он сам) должен гордиться ей. Только вот чувство гордости за созданного почти своей рукой монстра его не особо распирает. Внутри даже что-то заставляет неприятно гореть грудину. Будто совсем издалека поднесли горящую зажигалку.