Любовь как мотив

Неужели именно так и начинает зарождаться любовь?».

Продолжая с улыбкой думать о сегодняшнем дне, Эллисон закрыла толстую тетрадь с твердой заклеенной всякими стикерами обложкой, в которой хранила свои самые сокровенные мысли, и спрятала на самое дно нижнего ящика рабочего стола, завалив его грудой всякого мелкого хлама.

Эллисон была обычным подростком с собственными тараканами в голове, который любит бунтарскую музыку мертвых музыкантов и холодные хлопья на завтрак; который носит растянутые свитера и одни кеды до тех пор, пока в них не образуются мышиные дыры, проводя большую часть жизни в своей комнате и изучая самостоятельно игру на старой расстроенной гитаре, пока родители растрачивают себя на нелюбимой работе.

И хотя в случае с родителями у Эллисон все сложилось немного по другому, чем у ребят с которыми она была знакома, в остальном все было про нее, вплоть до стремления скрывать за ширмой нормальности свое «я», чтобы казаться «своей».

Часы, что стояли на прикроватной деревянной тумбочке, показывали почти десять вечера. Приближалось время сна и Эллисон, лениво переодевшись в пижаму, запрыгнула на кровать, что была расправлена еще со вчера.

Лежа в позе звезды под тусклым светом настольной лампы слева от нее, она навязчиво продолжала прокручивать воспоминания о сегодняшнем дне, забавно дрыгая ступнями под такт не громко играющей музыки в ее наушниках.

Вдруг в дверь ее комнаты раздался тихий, но вполне слышимый стук в дверь. Эллисон тут же выключила музыку и неспешно вскочила с постели, оставшись стоять рядом. Сразу после стука, уставший женский голос за дверью спросил:

– Эллисон, ты уже спишь?

Слегка приоткрыв дверь, в комнату зашла Аманда – мама Эллисон, движения тела которой были не менее уставшие, чем ее голос.

– Ну, я вот собиралась как раз. Что-то случилось? – Растерянно произнесла Эллисон, откладывая на тумбочку свой телефон вместе с наушниками, стараясь не смотреть в глаза матери.

Аманда, аккуратно оперлась о косяк двери, поправив свой грузный темно-зеленый халат, который чуть ли не в два раза был больше нее самой.