Седьмая ложь

Из коридора до меня доносился ее голос, негромкий и оживленный, мелодичный, звучавший практически как песня. И ответы Чарльза, резкие, сухие и отрывистые. И если поначалу он выплескивал на нее раздражение, накопившееся за день, то потом и ее голос изменился, в нем стали проскальзывать пронзительные нотки, и, вместо того чтобы успокоить Чарльза, она и сама начала заводиться.

– Послушай, я только что вошел в дом! – вспылил он. – И ты с порога бросаешься задавать мне какие-то вопросы про свадьбу. Я понятия не имею, Марни.

– Я задала тебе вопрос про твою мать, – возразила она. – Она же твоя мать, не моя.

– Ее присутствие под вопросом.

– Но она есть в плане рассадки гостей.

– Ну так зачем ты вообще ее туда внесла? – огрызнулся он.

– Затем, что она твоя мать, – не сдержалась Марни. Потом, понизив голос, уже мягче добавила: – Разве она не приедет? Мы сто лет ее не видели, и…

– Я иду в душ, – оборвал он ее и решительным шагом двинулся по лестнице на второй этаж.

Марни простонала и вышла в кухню.

До меня донесся шум бегущей воды, потом включилась конфорка, и Марни принялась говорить что-то на камеру, уже как обычно, нараспев. Я продолжала резать, продевать и завязывать ленты и складывать готовые меню в коробки.

Минут через десять Чарльз появился в гостиной, уже переодетый в джинсы, с мокрой после душа головой, и плюхнулся на диван рядом со мной. Он был такой большой, такой высокий – шесть с лишним футов роста, широкие плечи, накачанные мышцы, ради которых мужчины так убиваются в спортзале, просто потому, что хотят казаться сильными.

– Ты ее не приглашал, – произнесла я, отмеряя отрезок ленты между пальцами.

– Что? – спросил он.

– Ты врешь, – сказала я. – Ты ее не приглашал.

Не думаю, что он горел желанием признаться мне – будь у него выбор, он предпочел бы этого не делать, – но его заминка обнажила правду.

– Я не хочу, чтобы она присутствовала, ясно? – буркнул он.

– Я понимаю твое желание, – кивнула я, и это была чистая правда.

– Вот именно, – заявил он.

Вероятно, он не понял меня, решил, что наши родители похожи и мы с ним думаем одинаково, в то время как это было совершенно не так.

– Потому что она больна, – продолжил он. – А я не уверен, что буду в состоянии терпеть все это в день собственной свадьбы, понимаешь? Если она там будет, это будет ее день, а не наш.