Сталкер. День саранчи

И очень химически активным, в противном случае не имело смысла тратить деньги на такую вещицу.

– Можете не волноваться, – заверил нас майор. – Груз будет в полной безопасности.

– Да ну? – усмехнулся стоявший рядом Костыль. – Ты сам проверял?

– Это очень надёжный контейнер. Немецкое качество.

– Практика показывает, что европейские эталоны качества плохо совмещаются с Зоной. Я бы хотел уточнить, что же такое мы понесём? – Платон пристально смотрел на Хотунцева, и его взгляд заставлял майора немного нервничать.

– Я не могу сказать.

– Можешь сказать только мне, – кивнул Платон. – На ушко шепни. По секрету.

Майор замотал головой.

– Нет. Даже не думай.

Пока они многозначительно смотрели друг на друга, я подошёл поближе к анкеру и потрогал стенки. Металл выглядел, как хром, на ощупь был даже приятным, и я попробовал приподнять анкер. Просто взялся за ручку сбоку и потянул вверх. Тяжеловат, блин. Больше всего весило дно, очевидно, приспособленное для большей прочности.

– С ней мы кучу времени угробим, – сказал я, и они оба повернулись в мою сторону.

– И что ты предлагаешь? – сурово нахмурился Хотунцев.

– Если рацию оставим, будет меньше лишнего.

– Рация нужна. Это не обсуждается.

– Скажи, майор, ты по ней такси вызовешь?

Он дёрнул головой. Злобно так прищурился и выпалил:

– Не твоё дело, понял? Тебе, сука, платят, вот и делай свою работу! И не спорь! Рацию мы берём, ясно?

Я глянул на Платона.

– Суку я так и быть тебе прощу, майор, – сказал я, стараясь вздохнуть как можно тяжелее. – Но только в последний раз.

Он смотрел мне в глаза. Долго смотрел, словно запоминая. Ни один из нас взгляд так и не отвёл. Пока Платон не вмешался.

– Ладно, мужики, хорош фигнёй страдать, – сказал он. – Сделаем проще, будем менять носильщиков.

Хотунцев оторвал глаза от меня и посмотрел на Платона.

– Понесу, – кивнул он. – Только его близко к ней не подпущу. А если увижу…

При этих словах он ткнул пальцем в мою сторону и угрожающе поджал губы. Ну, да, убьёт он меня. Как же. Размечтался. Платон кивнул.

– Значит, решили вопрос.

– Решили.

– Тогда, – Платон глянул на часы, – пошли ужинать и баюшки. Завтра в девять выходим.