Сталкер. День саранчи

Он мигом осел на колени, абсолютно безучастный не только ко мне, но и ко всему на свете. Данное обстоятельство позволило беспрепятственно изъять у него нож. Даже руку выкручивать не потребовалось. Кстати, хороший был у рыжего нож, американский – «Шарки». Таким он бы мне глотку вскрыл.

Всё произошло за несколько секунд. И пока рыжий корчился на карачках, к нам подскочил Геша. Он обернулся к стоявшим в проёме остальным моим гостям и заверещал, страшно выпучив глаза:

– Вы чё, в натуре, оборзели?! Беспредел творите, лохи контуженные! Я щас Фёдорычу скажу, он вам зенки на катушку натянет!

Я посмотрел на стонущего противника и подумал, что разговор у нас не задался.

– Держи. Спустись вниз, скажешь – я послал весь этот симпозиум к мировому пролетариату. Пусть Фёдорыч больше на меня не рассчитывает.

– А ты…это…как же…

– За меня не волнуйся, – успокоил я Гешу. – Я тут подожду. Давай.

– Ага, я это…мигом!

Он пулей выскочил в коридор. Стоявшие в проёме наёмники расступились, мрачно глядя то на стонущего товарища, то на меня. Видать, и правда, я удар не рассчитал. Вмазал со всей силы. Рыжий медленно раскачивался, сидя на коленках, и зажимал промежность обеими руками. Я посмотрел на остальных. Выдержать мой взгляд с непривычки было непросто, и кое-кто опустил глаза.

– Слышь, Саня, давай вопрос перетрём. По мирному.

Я повернул голову и смотрел, как он выходит из-за спин остальных. Неторопливый и задумчивый, единственный из всех, кто зовёт меня по имени. Не признаёт он прозвища, данного мне в Зоне. Платон. Черти бы его съели. Мой первый и давно уже бывший напарник.

– Перетрём, говоришь?

– А то. Людям дашь войти? Неудобно как-то на пороге разговаривать.

Я кивнул.

– Прошу.

Платон махнул рукой остальным.

Вот так незадача. Хотел было я увильнуть, и на тебе! Получается, матч состоится в любую погоду.

****

Их было шестеро. Если считать ещё и стонущего рыжего – семеро. Входили по очереди, один за другим. Начали гости мои рассаживаться, и тут показалась в двери свирепая рожа Бармена. Он был вместе с Гешей, державшим обрез, и очень удивился, когда не увидел ничего криминального, кроме всё ещё стонавшего рыжего.