Мститель Донбасса

И ликвидировали бы порядком, как положено…»

«Дело не только в отце, – покачал головою Алексей. – Знаю: ты бы помог. И тогда за него даже легче было бы отомстить. Через возможности нашей конторы. Но не в отце только дело, понимаешь? Я всю мразь эту фашистскую с земли моей вычистить хочу!»

Ященко усмехнулся: «Они считают эту землю своею…»

«Они могут считать что угодно! – прошипел, не сдержав ненависти, Алексей. – Когда человека убивают только за то, что он думает иначе, – это фашисты. А фашистам в принципе нет места на земле.

Не должно быть! А тем более – чтобы они на нашей земле злодействовали!»

Он оборвал себя. Ему вдруг стало стыдно за пафос, который Ященко мог найти в его словах.

«В общем, решил я, – глухо проговорил Алексей. – Или отпускай, или увольняй. Какие надо бумаги по секретности подписать, всё подпишу…»

Ященко смотрел на него остро, пронзительно. Алексей ответил прямым, упрямым взглядом.

«Ладно, – помолчав, пришлёпнул шеф ладонью по столу, спрятав взгляд свой словно в ножны.

 – Слушай моё решение».

И задумался.

«Намерение твоё мне не по нраву, но я его одобряю, – высказался он парадоксально после паузы. Впрочем, тут же пояснил свою мысль: – Не по нраву потому, что ставишь свой вопрос против моего. Грозишь увольнением, хотя ты мне нужен. И хочешь ехать на войну, хотя я тебя не пускаю.

Но одобряю потому, что иначе я и сам бы не поступил. И тебя бы перестал уважать, послушайся ты моего запрета.

Но я знал, что ты его не послушаешься», – совсем уж нелогично закруглил Ященко.

Ещё один испытывающий взгляд на Алексея.

«Завтра приходи, – наконец, бросил шеф. – С “бегунком”. Тогда и завершим тему».

И размашисто написал на заявлении Алексея: «Согласен». Поставил дату и расписался.

По душе резануло. Всё же с Ященко, «Антеем», работой Алексей как-то сроднился. И сейчас разрыв, вдруг ставший фактом, оказался болезненным.

Но и вариантов иных не было.

Ибо он всё решил.

Глава 5

– Всё спишь? Просыпайся! Слыхал? Сан Саныча убили!

Звонок от Митридата, как, наверное, всегда в первый посленовогодний день, – прозвучал крайне некстати.

Да ещё с дурацким вопросом «Слыхал?» Что Кравченко мог слышать? Алексей валялся на скомканной и влажной простыни, бездумно глядя в потолок и поглаживая обнажённую спину Ирины. Сама подруга прижалась к его боку, положив голову ему на плечо, и что-то такое мурлыкала, благодарное и прочувствованное.