Улыбки уличных Джоконд

 – Где ж еще!

Она взяла Зину под локоть и направила вверх по проспекту.

– Ну рассказывай, где ты, чем занимаешься? Замужем? Или нет, подожди, давай где-нибудь сядем, слопаем по пирожному. Точно! Пойдем-ка к «Пассажу», там в «Квисисане» вполне себе прилично и цены не дерут!

По поводу цен у Зины возражений не возникло, но вот репутация у нового ресторана была, мягко говоря, не очень.

Увидев смятение на лице подруги, Катя снова расхохоталась и потянула Зину за руку:

– Идем! Вертеп там начинается за пару часов до полуночи, а днем все вполне себе комильфо! – И опять залилась ямскими[2 - Ямской (устар.

) – связанный с Ямским приказом, службой доставки пассажиров и грузов.] колокольчиками.

Весело щебеча, они направились в сторону Фонтанки по затененной стороне Невского. Улыбнулись суровому городовому на Аничковом мосту, отчего тот начал вдруг подкручивать знатные усы – видно, прятал ответную неуставную улыбку, полюбовались собственным отражением в богатых витринах Елисеевского гастронома и, слегка разрумянившиеся от ходьбы в гору, наконец-то скрылись за стеклянными дверьми ресторана.

Вернее, сам ресторан по дневному времени еще не работал, из трех занимаемых этажей открыта была только буфетная на первом. Девушки уселись в огороженную кабинку, заказали кофе, сливок и пирожных и принялись, как это водится у молоденьких и очень хорошеньких барышень, болтать обо всем на свете, поминутно меняя темы и время от времени звонко смеясь. Благо, что по раннему по ресторанным меркам часу посетителей не было, пенять на их поведение было некому, и лишь у буфета сидел молодой человек довольно богемного вида с болезненно-бледным, почти белым, лицом.

Он время от времени требовал новую рюмку перцовой настойки, осушал ее одним глотком и сочно хрустел солеными рыжиками, стоящими прямо на буфетной стойке. С каждой порцией огненного напитка в лицо его возвращалась краска, а глаза все больше блестели от просыпающейся в них жизни.

Вдоволь наговорившись о своих гимназических буднях, прежних подружках, учителях и отсмеявшись былым курьезам и проказам, перешли к обсуждению дел нынешних.

– Катя, ну что, ты где сейчас? Чем живешь? Как мама?

Катя легонько стукнула подругу по руке веером:

– После про меня. Сперва ты хвались.

– Так у меня все довольно просто: служу горничной в доме на Мойке у одного хорошего человека, офицера…

– Служишь? Ты? А как же Смольный?

– Вот так. Папа неудачно вложил капитал, лишился почти всего.