Красный снег

Константин Павлович удивленно посмотрел на такое проявление собачьей взаимовыручки, но упрекать питомца за несдержанность не стал, а вместо этого спросил у дьячка:

– Илья Петрович, почему Белка? Она же в большей мере черная, Чернуха было бы вернее.

Илья поднял глаза на Маршала, по уже узнаваемой привычке собрал в кулак бороденку.

– Так белое завсегда важнее черного, господин Маршал. Даже если его на самом донышке в человеке.

– Да только не во всех человеках оно есть, белое твое, – буркнул Волошин.

– Во всех, – тихо, но твердо ответил Илья. – Токма разглядеть надобно уметь, так, стало быть.

– Что ж, и в этих иродах разглядел бы? – Волошин кивнул на мертвых собак, а после ткнул пальцем в сторону крыльца.

– Я человек, человек слеп. А Господь разглядит.

Дьячок перекрестился, достал из кармана вороньего тулупчика Псалтырь и заковылял в сторону дома.

* * *

– Вот что, Карп Савельевич, – Маршал решительно поднял ворот пальто, – ночевать я здесь не останусь, не буду терять времени, поеду на станцию.

Поговорю там со служащими и, быть может, еще и на ночной в Петербург успею. Вы уж с Ильей как-нибудь потеснитесь до деревни, а я ваши сани возьму.

Волошин испуганно замахал руками.

– Куда вы через лес на ночь глядя? Себя не жалеете, так коней пощадите, волки же!

– Ничего, – отмахнулся Маршал, – Бог не выдаст – свинья не съест. И волки авось тоже не позарятся.

Константин Павлович плюхнулся в сани, щелкнул вожжами.

– Но, родные! А то замерзнете!

Кони испуганно всхрапнули, покосились недоверчиво на громкого возницу, неохотно принялись разворачивать к дороге.

Поняв, что вопрос решен, Волошин неодобрительно дернул головой, крикнул:

– Обождите, господин Маршал! – Подозвал урядника, торопливо забубнил: – Вот что, Старков. Поедешь на станцию с Константином Павловичем. Держи, братец. – Он достал из-под полы длинноствольный револьвер, протянул уряднику. – И вот еще. – Запустил в карман руку, вытащил горсть патронов, ссыпал в протянутую ладонь.

– Армейский? Это ж гаубица! Ей-богу, Карп Савельевич, вы нас как на войну собираете. Тут езды-то два часа.

– Ничего. Береженого Бог бережет. – И Волошин перекрестил удаляющийся санный след.

* * *

Смазанные жиром полозья с приятным скрипом обновляли засыпанный пушистым снегом путь через лес, поверх этого скрипа разливалась удалая песня, а по верхушкам синих елей перекатывался молодой месяц, временами подпрыгивая на особо лихих нотах.