Операция «Американский братишка»

Фасон официальной дамской одежды, или, как теперь говорят, дресс-код, достался «Центру», видимо, от знаменитой Фурцевой. Действительно, если приглядеться внимательно, секретарша чем-то напоминала знаменитого и многолетнего министра культуры Советского Союза. Шавки печатной и электронной прессы, обсосавшие все косточки давно уже покойной Екатерины Алексеевны, как им и свойственно, прошли мимо главного. В страшном октябре 41-го молоденькая и весьма симпатичная Катя Фурцева по заданию Ставки несколько решающих дней провела в московском подполье с немецким аусвайсом в кармане засаленного ватника, «Вальтером» в солдатском сапоге и пачкой оккупационных марок за пазухой.

Диалог в кабинете с антикварными ныне дубовыми панелями можно было смело переносить на сцену какого-нибудь московского театра. Образованщина любит художественные поделки из жизни позднего СССР. Поскребышев и Фурцева – тени забытых предков, нарочно не придумаешь.

«Центр» – если кто интересуется, то пусть зарубит себе на носу – политикой не занимается. Он занимается только деньгами. Желательно большими, а еще лучше – очень большими деньгами. «Ну, а девушки, а девушки потом», – как поется в известной песне. И тишина. Серьезные деньги только ее, родимую, и любят, так способнее в уме циферки складывать.

– Резервная бригада наружников на месте? – голос у двойника Поскребышева был приятный, как пишут в романах, «бархатный», с легкой хрипотцой от любимых «Мальборо».

– Так точно, Степан Николаевич, Бибиков и Высоцкая.

– Пусть перекусят.

– Есть, Степан Николаевич.

– Ознакомьте их с фотографиями Коновалова Сергея Петровича и этого, – начальник замялся, будто ему неприятно было произносить фамилию, – Смирнова Николая Николаевича. Строго взглянув на секретаршу, Степан Николаевич вынул из ящика письменного стола конверт (в ходе операции все необходимое должно быть под рукой), заглянул внутрь, убедился, что конверт содержит восемь цветных фотографий, и протянул его секретарше, – фотографии из виду не выпускайте и сразу же верните мне.

– Слушаюсь.

– При этом ничего не поясняйте. Просто дайте запомнить лица. Понятно?

– Так точно, – секретарша только что каблуками не щелкнула, но до такого в «Центре» никогда не доходило.