Калинова Яма

Я пошел к себе пешком, поскольку жил совсем недалеко.

«Забавный парень», – думал я, идя по освещенным фонарями улицам Кракова.

Тогда я еще не знал, что Франц Хониок все-таки сыграет свою роль в истории. В конце лета его арестует гестапо. Тридцать первого августа его накачают наркотиками, переоденут в форму польских повстанцев и вместе с несколькими заключенными отвезут на радиостанцию в Глейвице. Здесь его застрелят. Труп бросят у входа в здание станции как одно из доказательств польского нападения. Вскоре тела Хониока и других заключенных найдет местная полиция[17 - Так называемый «глейвицкий инцидент».

В это время вермахт уже будет наступать по всей границе. Начнется стрельба в Данциге. На города Велюнь, Хойниц, Старогард и Быдгощ упадут первые бомбы.

* * *

Поезд Москва – Брянск, 17 июня 1941 года

– Товарищ, мы подъезжаем к станции Калинова Яма.

Эти слова Гельмут услышал будто сквозь толщу воды. Кто-то легко толкнул его в плечо. Он неохотно повернул затекшую шею и с трудом разлепил глаза: над ним расплывалась фигура проводника.

Тело слушалось с трудом. Он заснул в неудобной позе, согнув ноги в коленях и прикрыв рукой лицо.

– Так быстро? – спросил Гельмут и понял, что голос его слаб, а губы пересохли.

– Что? – переспросил проводник.

Гельмут облизнул губы и повторил.

– Половина третьего, – невозмутимо ответил проводник. – Вы просили разбудить.

– Помню, помню. Встаю.

Гельмут свесил ноги и провел двумя ладонями по лицу. «Наверное, я сейчас выгляжу ужасно помятым», – подумал он. Когда он снова открыл глаза, проводника в купе уже не было. На столе стоял подстаканник с чаем, блюдце с бутербродом и бутылка минеральной воды. Рядом была разбросана сдача – две на удивление новенькие, будто только из-под печатного станка, бумажки и несколько блестящих монет.

Он глянул в окно: лесной пейзаж сменялся лугами, полями и редкими деревянными домиками, поезд постепенно замедлял ход.

Гельмут схватил стакан обеими руками и сделал несколько жадных глотков чая. Как ни странно, он был еще горячим. Он выпил половину стакана, поставил на стол и сладко потянулся.

В купе стояла невыносимая жара. Очень хотелось спать.