Калинова Яма

Я сначала подумал, что его тело надо вытащить на берег, но выстрелы стали чаще и точнее: одна из пуль ударилась в бетон прямо над моей головой. Я поплыл дальше.

Нащупав ногами дно, я попытался побежать, но забыл о простреленной ноге: пришлось плыть дальше, а из реки выползать уже на карачках, так быстро, как только мог.

Я обернулся. На противоположном берегу засела цепь республиканцев, около двух десятков. И это только с одной стороны. Над командиром с ножом в глазу склонились двое – он был еще жив и продолжал кричать.

– Взрывай! Взрывай к чертям! – Я попытался крикнуть как можно громче, но из-за холодной воды и одышки мой голос стал похож на беспомощный хрип, и я закричал что было сил, срывая связки: – Взрывай!

Я даже не успел залечь лицом вниз, только беспомощно прикрылся руками. Чудовищный, невыносимый грохот заложил мне уши, оглушил, толкнул в сторону и перевернул, обдал жаром и зазвенел в моей голове всеми колоколами мира.

– Cabrones! – раздавалось сквозь этот звон с другого берега, отдаваясь внутри моей черепной коробки многократным «ones».

Меня присыпало землей и бетонной крошкой. Не видя ничего и слыша лишь повторяющийся грохот и звон, я пополз вперед, вслепую, падая лицом в холодную жижу, зачерпывая ее руками, вцепившись мертвой хваткой в ремень «бергманна», как в спасательный круг.

– Уходим быстрее, да-да, быстрее… – говорил я.

Вито подхватил меня и потащил к дороге, повесив себе на плечо винтовку и мой «бергманн». Я ступал одной ногой. Он опять что-то говорил, но я ничего не мог слышать, в голове продолжался бесконечный звон. Обернувшись, я увидел вместо моста клубы дыма и пыли. Наверное, по нам продолжали стрелять, но я этого не слышал.

Мы с Вито пересекли дорогу, забрались в рощу и залегли за деревом. Он очень тяжело дышал, а я начинал различать звуки стрельбы.

Когда мы добрались через рощу до поворота, где было сравнительно безопасно, я ненадолго отключился – Вито говорил, что всего на десять секунд. Я пришел в себя от его шлепков по щеке.

– Вито, – спросил я. – Как все прошло?

Вито беззвучно зашевелил губами.

– Как? – переспросил я.

– Плохо! – прокричал он над моим ухом.

– Вито… – Я оперся на его плечо и заковылял вместе с ним по дороге.