Большая страна Китай

В этом было что-то, пробудившее в Воробьеве неуверенность, ощущение опасности. Ситуация была чревата определенным ходом дальнейшего развития.

Надо отдать должное: Митя, Толя и Лена как будто старались преодолеть эту заданность, они словно искали новое решение. Они бросили вызов банальности. Но победить на сей раз (можно сказать – и на сей раз) не удалось.

Солнце палило прямо в распахнутое окно. Воробьев, голый до пояса, сидел за столом над книгами. Отец, мать и младший брат ушли на реку.

Митя, оседлав табуретку, застыл перед ним, прямой и настороженный; на переносице его была складка.

Однако же он был аккуратен: в белой безрукавке, светлых новых брюках. Воробьев застеснялся своей наготы, надел рубашку.

–А ведь я угадал тогда, – сказал он, вздохнув.

–О чем ты? – спросил Митя.

–Помнишь, мы говорили о Камю…

Митя с недоумением смотрел на него.

–Нет, – сказал он и досадливо поморщился. – Я пришел к тебе не за этим. Я хочу знать, как ты относишься… к этому… К моему… поступку… Он нервничал, кусал губы.

Воробьев стал собирать книги со стола.

–Что тебе сказать? Жизнь есть жизнь. Все не просто. От Лены я не в восторге. А впрочем, я не о том… Все не просто. Помнишь, у Чехова? Рассказ, где двое прощаются в вагоне… Понимают, что любят друг друга… Что нужно было плюнуть на все обстоятельства, условности… Но поздно. Короче, я не собираюсь судить тебя.

Почему, говоря все это, Воробьев прятал глаза? И отчего Митя старался не замечать этого?

Митя облегченно вздохнул.

–Спасибо тебе.

Я рад, что мои друзья не осуждают меня. Это здорово, когда друзья тебя понимают!

У Мити было еще два-три приятеля там, в центре. Сокурсник Бенедикт жил с ним в одном подъезде. Другой, которого все звали по фамилии – Рогов – недавно вернулся из армии и пока что нигде не работал, г у л я л. Он, впрочем, собирался устроиться грузчиком в драматический театр.

–Я прошу тебя поехать со мной, – сказал Митя.

Оказалось, что сегодня у Лены день рождения, а Мите трудно бывать у Ивановых теперь, когда Лена каждый день тайком приходит к нему.

Митя признался, что ему вообще нелегко сейчас. Ведь она, как ни говори, замужем.

–А я ревнив! – сказал он с нервным смешком.

Они поехали через весь город на трамвае. Жара стояла адская, хоть день уже клонился к вечеру. Хорошо, что было воскресенье. Раскаленный трамвай был полупуст. По дороге Митя рассказал, как э т о случилось.

Митя с Ивановыми давно уже подумывали о выходе на природу, и довольно конкретно.