Кенгуру на фресках

Он попытался было взбрыкнуть, но тотчас же встал на дыбы от нестерпимой боли. Ковбой, а это был именно он, вонзил шпоры как раз туда, где сегменты доспеха неплотно прилегали друг к другу.

Беглецы, воспользовавшись подарком судьбы, добежали до спасительных стоунхеджей и растворились среди них.

Потеха не состоялась.

Боль не осадила капитана, но, напротив, как бы придала дополнительных сил его неистовству. Он чувствовал болезненные уколы, особенно в правый бок (видимо ковбой хотел развернуть его) и от этого только ярился еще больше.

Он устроил своему седоку такое родео, что не прошло и минуты, как тот кубарем слетел на землю и, чудом избежав быть растоптанным тяжелыми копытами, с проворством ящерицы юркнул в лабиринт валунов и утесов.

– Стой!– в гневе вскричал капитан.– Не уйдешь! Теперь не уйдёшь!

Метаморфоза произошла стремительно и эффектно. Стальные латы разлетелись осколками словно скорлупа. Кентавр лишенный доспехов оказался гориллой-альбиносом комплекции под стать Кинг-Конгу.

Словно гигантская бабочка вырвалась из крохотного кокона.

– Не уйдешь!-.взревел «Кинг-Конг» и стал валить мегалиты, надеясь раздавить ими ненавистного ковбоя.

Те что поменьше он просто вырывал из земли и швырял наобум, вкладывая в бросок свою дикую силу. Казалось, что в этой стихии падений и соударений огромных камней уже никому не выжить, как из этого на грудь капитана впрыгнуло нечто вроде большого кузнечика. Ещё миг и этот кузнечик в один прыжок оказался на кончике широкого горилльего носа.

Скосив глаза к переносице, капитан увидел, что это ковбой, величиной, для его масштабов, с саранчу. В руках тот сжимал боевой молот, какой был в ходу у викингов.

«И гоняться за ним теперь не надо,– подумал капитан.– Сам пришёл. Остается лишь прихлопнуть его как муху!»

Правда, незадача была в том, что его руки, были заняты массивным валуном, поднятого над головой для броска…

Молот с размаху ударил в переносицу. Ковбой не поскупился на силу, вложенную в удар. Слёзы брызнувшие от этого из глаз были не столь страшны, сколько был страшен удар тяжеленного камня свалившегося из дрогнувших рук прямо на макушку.

Сверкнули молнии. Грянул гром…

Капитан так ничего толком и не успел понять, что произошло. Последняя мысль его угасающего сознания была о молоте Тора, который высекал молнии из небесной наковальни, сопровождаемые грохотом громовых раскатов. А наковальня-то – его голова. И он сам небо. А на небе Солнце…

* * *

–.