Колдовской апрель

И снова, но теперь голосом, полным надежды, миссис Уилкинс, указывая на темные очертания на фоне чуть менее темного неба, спросила:

– Сан-Сальваторе?

И на этот раз успокаивающе, ободряюще раздался ответ, ставший уже привычным:

– Si, si, Сан-Сальваторе.

Они прошли по мостику над тем, что, очевидно, было рвом, и ступили на ровную площадку, заросшую высокой травой и тоже явно всю в цветах. Мокрая трава хлестала по чулкам, невидимые цветы были повсюду. И снова они поднимались вверх, дорожка вилась между деревьями, воздух был полон цветочных ароматов, которые под теплым дождем стали еще слаще.

Все выше и выше поднимались они в этой сладостной тьме, и красный огонек на пристани все отдалялся.

Тропа сделала поворот вдоль того, что показалось им мысом, пристань и красный огонек скрылись из вида, где-то слева, вдалеке, за черной пустотой, виднелись огоньки.

– Медзаго, – указал на них человек с фонарем.

– Si, si, – ответили они, поскольку к этому моменту выучили «si, si». На что человек с фонарем разразился потоком вежливых поздравлений с прекрасным знанием итальянского, из которых они не поняли ни слова.

Это был тот самый Доменико, недремлющий и преданный садовник Сан-Сальваторе, опора и поддержка всего дома, всемогущий, талантливый, красноречивый, любезнейший и умнейший Доменико. Но тогда они еще этого не знали, а он в темноте – да иногда и на свету – со своим смуглым угловатым лицом, с мягкими движениями пантеры, очень даже смахивал на злодея.

Дорожка снова выровнялась, пока они проходили вдоль возвышавшейся над ними справа какой-то темной массы, похожей на высокую стену, затем опять стала взбираться вверх, между источавшими дивные ароматы цветочными шпалерами, ронявшими на них капли, и свет фонаря скользнул по лилиям, и снова ступеньки, источенные временем, и еще одни чугунные ворота, и вот они уже внутри, хотя и все еще взбираются вверх по винтовой каменной лестнице, стиснутой стенами, похожими на башенные, а где-то выше виднеется купол крыши.

А в конце лестницы оказалась кованая дверь, сквозь которую сочится электрический свет.

– Ecco [6 - Ecco (итал.) – здесь: «Пришли!»], – объявил Доменико, легко взлетев по нескольким последним ступеням и широко распахнув перед ними дверь.

И они действительно пришли – вот он, Сан-Сальваторе, и вот их чемоданы, и никто их не убил.

Они смотрели друг на друга, лица у них были бледные, в глазах светилось торжество.

Это был великий миг.