Лучше, чем друзья

Дальше по этому коридору кабинеты математики, естествознания и истории, – я жестикулировала, как стюардесса. – А с той стороны – спортзал, столовая, кабинет музыки и изостудия. А, туалеты в конце обоих коридоров. Там же бабблеры.

Он приподнял брови:

– Что такое «бабблеры»?

Я не поверила своим ушам. Как можно не знать, что это?

– Ну, там пьют… Питьевая вода…

Я провела его к бабблеру и повернула ручку, чтобы из крана потекла вода.

– А, ты про фонтанчик.

– Ну да. Фонтанчик, бабблер – какая разница.

Он рассмеялся.

– Никогда не слышал это слово.

В ответ я зашагала быстрее.

Он обвел взглядом коридор. Радужки светло-голубые, почти серые.

– Так странно… – продолжил он. – Все это здание поместилось бы в столовке моей предыдущей школы.

А он странно все фразы произносил будто с вопросительной интонацией.

– Ко многому придется привыкнуть, да?

Видимо, тут мне надо было расспросить его про старую школу, но мне хотелось лишь побыстрее оказаться за партой.

Во время этой экскурсии ко мне подошли несколько одноклассников.

Они с любопытством глазели на новенького. Школа у нас и правда небольшая: практически все мы знаем друг друга с пятого класса, а то и с садика.

Я снова бросила на него взгляд украдкой. Не могу понять, он красавчик или нет? Волосы у него местами почти белые – наверное, выгорели на солнце. От загара светлые волосы и глаза кажутся еще светлее, но это ненадолго. Мы в Висконсине редко видим солнце после августа.

Леви был одет в полосатую рубашку на пуговицах, бриджи и шлепки.

Словно не смог решить, в офис он собирается или на пляж. Мне повезло больше: у меня для таких решений была Эмили. Она же подобрала мне наряд на этот день. Яркий сарафан в бело-желтую полоску и белый кардиган.

Леви обратился ко мне с широкой улыбкой:

– А что это за имя такое – Макаллан? Или Макайла?

Я хотела было спросить, почему его назвали Леви. Может, в честь джинсов, которые его мама надела в роддом? Но сдержала порыв, как и полагается ответственной, серьезной школьнице вроде меня.

– Вообще это семейная традиция, – ответила я.

И не то чтобы соврала: в какой-то семье наверняка была традиция называть детей Макаллан, только не в нашей. Мне нравилось, что у меня такое редкое имя, но все равно стыдно было признаваться, что назвали меня в честь любимого виски моего папы.

– Произносится «Ма-кал-лан».

– Клево, чувак.

Поверить не могу, он только что назвал меня «чуваком».

– Да, спасибо.