В тени королевы

Она уже делает шаг к двери, однако та со скрипом отворяется, и из-за нее выглядывает Бриджес. Не увидев никого, кроме двух женщин, распахивает дверь – и вот перед ними Джейн, в черном с ног до головы, с парой книг в маленьких белых руках.

– Maman![2 - Мама! (фр.)] – говорит она с улыбкой, так, словно сегодня самый обычный день.

– Cherie! – восклицает Фрэнсис, и мать и дочь бросаются друг другу в объятия. – Ma petite cherie![3 - Милая моя! Моя маленькая! (фр.)] – шепчет Фрэнсис снова и снова; французский язык придает этой сцене оттенок драматического спектакля.

Из деликатности Левина отступает на шаг и отводит взгляд – хотя мать и дочь едва ли помнят о ее присутствии.

– Мне так жаль, cherie… так жаль!

– Знаю, mаmаn. – Джейн осторожно освобождается из ее объятий, поправляет платье. – Ne vous inquietez pas[4 - Не мучьте себя (фр.).]. Бог избрал меня для этого. Я ухожу к Нему по своей воле, как исповедница новой веры.

Где хрупкая девушка, которую писала Левина несколько месяцев назад? Хладнокровная, бесстрашная женщина стоит перед ними. Левину вдруг тяжело поражает мысль, что из Джейн Грей вышла бы королева куда лучше, мудрее, чем из Марии Тюдор. Если бы люди увидели ее сейчас – кому пришло бы в голову собирать войска, чтобы свергать Джейн с престола и сажать на трон ее кузину-католичку?

– Мне бы хоть толику твоего мужества! – шепчет Фрэнсис.

– Пора, maman, – говорит Джейн, оглянувшись на Бриджеса, и тот угрюмо кивает.

Она смеется; этот звонкий смех рождает и у Фрэнсис что-то похожее на улыбку. В этот миг Левина замечает, как похожи мать и дочь, и невольно улыбается сама. Но смех тут же стихает.

– Maman, берегите Кэтрин! У нее впереди много испытаний: не знаю, достанет ли ей мужества.

Верно. До сих пор Левина об этом не задумывалась, но пророчество Джейн поражает ее своей кошмарной неизбежностью. Немало реформатов мечтают сместить королеву Марию и посадить на трон правителя одной с ними веры – и после казни Джейн важнейшей фигурой для заговорщиков неминуемо станет ее младшая сестра. Значит, теперь под ударом окажется она. А потом и малышка Мэри… Как костяшки в домино: падает одна – валятся и следующие.