Изменницы

Она не могла их бросить; у нее было чувство, что она способна отвести их от края пропасти, особенно Кэтрин. Милую, необузданную Кэтрин. Ей уже восемнадцать, она созрела для брака. Мысленно подсчитав, Левина поняла, что Мэри уже тринадцать. Давно она не была в поместье Бомэнор, в гостях у Мэри и Фрэнсис.

Два дня назад Левина слышала, как королева допрашивала Кэтрин из-за найденного у нее портрета Джейн. Коварная Сьюзен Кларенси обнаружила миниатюру в вещах Кэтрин – вечно она сует свой нос куда не просят!

– Это память о сестре, – взмолилась Кэтрин.

Левина стояла в стороне, досадуя, что девушка не в состоянии придержать язык.

– Твоя сестра была изменницей, – отрезала Сьюзен Кларенси.

– Нам не нужно об этом напоминать, – громко сказала королева. – Сожги ее, Сьюзен!

Слава богу, Кэтрин хватило выдержки промолчать, смотреть в пол, когда портрет сестры бросили в огонь. Миниатюру рисовала сама Левина. В тот раз королева успокоилась, приказав сжечь портрет, но она становилась все более непредсказуемой, и Левине было страшно за Кэтрин: бедняжка могла что-нибудь выпалить не к месту.

– Ты меня слушаешь, Вина? – Вопрос мужа отвлек ее от воспоминаний. – Фрэнсис Грей… точнее, теперь она Стоукс… – Муж не скрывал обиды. – Как бы ее теперь ни звали, она в милости у королевы. В конце концов, она ее близкая родственница!

– Родство еще никого не спасло, – резко отвечает Левина. – Если бы ты, как я, присутствовал при казни ее старшей дочери… Если бы видел, как ее сестра при дворе каждый день ходит по лезвию ножа…

Георг подавленно вздохнул.

– И потом, – продолжила Левина, – меня ввели в свиту королевы, и я не имею права…

– Чаша с ядом, – пробормотал Георг, но вот раздался громкий стук в дверь, и оба умолкли.

Герой, лежащий у камина, встревоженно вскинул голову. Георг пошел открывать; он осторожно выглянул на улицу и приоткрыл дверь совсем чуть-чуть. Левина увидела лишь мужскую фигуру на пороге и его жестикулирующие руки.

На большом столе посреди зала лежал залитый слезами набросок со сценой казни роженицы с острова Мэн; Левина мысленно обругала себя за неосторожность. Как она могла оставить набросок на таком видном месте? Схватив бумагу, она молилась, чтобы Георгу хватило ума как можно дольше продержать приспешника Боннера на пороге.