Летняя королева

 – До меня дошли слухи о каком-то новом платье, – сказал он, – и я подумал, что Бланшетта должна соответствовать хозяйке.

Петронилла захлопала в ладоши, с криком восторга обвила его шею руками и поцеловала в щеку. Затем, отстранившись, склонилась к собачке и заменила ее ошейник из плетеной кожи на новый.

– Идеально, – сказал Рауль. – Теперь вы идеальны. – И, учтиво поклонившись, удалился.

Алиенора смотрела ему вслед – его предупредительность грела ей душу. Рауль был для Петрониллы как будто отцом, уделяя ей внимание, которого она так жаждала, и не подпуская к ней назойливых юных придворных.

Оставив сестру с портнихами, Алиенора отправилась на поиски Людовика. В последнее время он отдалился от нее, и приходилось прилагать усилия, чтобы сохранить на него влияние. После выкидыша она так и не зачала ребенка, а Людовик несколько раз не смог исполнить свой супружеский долг, из-за чего бросался в церковь, чтобы вымолить прощение за грех, лишивший его мужественности. Но даже в тех случаях, когда ему все удавалось в постели, результатов не было, поскольку ее кровотечение приходило вовремя, а хищники все кружили, ожидая своего часа.

Дверь покоев Людовика была приоткрыта, и до Алиеноры донесся громкий голос свекрови. Алиенора помрачнела. Аделаида стала более суровой и непреклонной с тех пор, как Людовик дал согласие на брак между его сестрой и наследником английского короля Эсташем. Констанция уехала в Англию в феврале, чтобы вступить в новую семью. Аделаида, потеряв еще одну союзницу и компаньонку при дворе, да еще и единственную дочь, с тех пор стала особенно угрюмой и раздражительной.

Сейчас она разразилась перед Людовиком очередной тирадой, голос ее звучал неприятно и резко.

– Ты не должен поддаваться на уговоры тех, кто пытается сбить тебя с пути, заставить уклониться от твоего истинного долга – править Францией. Когда я думаю обо всех жертвах, которые принес ради тебя твой отец… Твои предшественники боролись за то, чтобы посадить тебя на трон, и ты несешь на своих плечах все их стремления, их мечты и надежды.

– Да, мама, – бесстрастно ответил Людовик.

– Не знаю, не знаю. Интересно, понимаешь ли ты, что правишь этой страной своим умом, а не по чьей-то указке?

– И о чьей же указке ты говоришь? – требовательно поинтересовался Людовик.