Стань моей судьбой

Глянув через плечо, она задавалась вопросом, какое дело у графа к герцогине, но прежде, чем пришла к какому-то заключению, прозвучала его следующая фраза:

– … я некоторое время назад проезжал мимо дома в Хэмпстеде и обнаружил, что там никого нет. – Граф кивнул на Томаса Уильяма, потом снова повернулся к ней.

– Вы ездили повидать меня? – В сердце Люси вспыхнула надежда, но лишь на мгновение.

В эту секунду она решила, что видит тот прежний свет, ту дерзкую искру желания в его пристальном взгляде.

Тот свет, который, по давней клятве Клифтона, горел только для нее. Но, как и многое другое, это тоже оказалось неверным.

– Повидать вашего отца, – поправил граф. Потом замолчал и отвел взгляд, ему явно было крайне неловко от этой невероятной встречи.

Как будто он хотел, чтобы она скорее закончилась.

Или, хуже того, вообще не произошла.

Он снова взглянул на бывшего слугу ее отца.

– Рад видеть тебя, Томас Уильям. Надеюсь, ты здоров.

– Да, милорд, – натянуто ответил слуга, не отвечая на приветствие.

Потом бросил на Люси взгляд, который обычно свидетельствовал о том, что она оказалась в затруднительном положении.

Она никак не могла понять, что навело Томаса Уильяма на такие мысли, пока он кивком не указал на карету. Вернее, на пассажиров…

– О господи, – прошептала она.

– Что-то не так? – поинтересовался граф.

– Нет, ничего. Я просто… я… вероятно, слишком злоупотребляю вашим временем.

– Нет-нет, – сказал он. – Я рад вас видеть. Это избавляет меня от необходимости искать вас.

«Он действительно хотел найти меня», – снова запели в душе победные трубы, хотя ликование, конечно, оказалось преждевременным.

– Я очень сожалею о смерти вашего отца и сестры, особенно узнав об этом от новых арендаторов. Эта случайная встреча дает мне возможность выразить вам соболезнования. – Граф посмотрел на Люси. – Уверен, потеря была для вас ужасной, особенно смерть Марианны… она была слишком молода, чтобы умереть. – Он сделал паузу, как и большинство людей, вспоминавших Марианну.

Она была кокетливой и веселой, во всем видела только хорошее, вот она-то могла быть герцогиней, и преотличной.

Потом граф заговорил тише, чтобы слышала только Люси, настолько тихо, что она подумала, будто его слова ей пригрезились.

– Это был настоящий удар, прийти в дом и увидеть, что там живут чужие люди.

Но Люси прокручивала в голове другую его фразу.

«… повидать вашего отца», – сказал он.