Стань моей судьбой

Повисла пауза, потом он спросил:

– И кто-то может спутать вас с сестрой викария?

Этот иронический комментарий огорошил Люси. Она взглянула на графа, чтобы выяснить, дразнит ли он ее или просто оскорбляет, но ни того ни другого не отразилось на его красивом лице.

– Погода замечательная, – беспечно продолжал он, открыв пред ней ворота, и они вышли на тропинку.

– Да, весьма, – ответила Люси.

– И часто вы ходите в деревню?

Люси оглянулась на него. Он что, действительно болван?

– Да, милорд.

– Невероятно! – ответил он. – Осторожнее, дорога, кажется, здесь неровная. – Он провел ее мимо опрокинутого камня.

«О боже, я не из фарфора сделана!» – хотелось воскликнуть Люси. Она безуспешно пыталась высвободить руку, но Клифтон положил сверху свою ладонь и крепко держал ее.

Господи, она ходила этой дорогой почти каждый день и чаще всего одна, поскольку в округе пяти миль не было парня, который не обходил бы Люси Эллисон за версту или испытывал к ней что-нибудь кроме уважения.

И поскольку она привыкла к независимости, ей крайне непривычно было идти в тени графа, ее пальцы попали в ловушку на его рукаве.

Он оказался выше, чем она хотела думать, и казался внушительным.

«Ну, не совсем внушительным», – думала она. Внезапно почувствовав неловкость, Люси смотрела на дорогу и задавалась вопросом, где прячутся Расти и Сэмми.

Что, если ее отец прав и граф против них устоит?

Она покачала головой. Невозможно. Он избалованный аристократ.

Ее пальцы дрогнули на его рукаве, под ее перчаткой оказались твердые мускулы.

Что-то в ней затрепетало от этого ощущения.

«Ты так уверена, что он болван, Люси?»

– Вы всю жизнь жили в Хэмпстеде? – спросил граф.

– Извините, что? – Люси с трудом вернулась к реальности, ее взгляд рассеянно остановился на его предплечье.

– Хэмпстед. Вы жили здесь всю жизнь? – повторил он, улыбаясь, как будто говорил с ребенком.

– Большую часть жизни, – ответила она, немного смущенная ослепительной улыбкой на его красивом лице.

Черт возьми, что это она разоткровенничалась?

– Рим, говорите? Как уникально, – объявил он.

«Не очень, если ваша мать итальянка», – хотела едко возразить Люси, но это только повлечет за собой разговор о матери.

Этой темы Люси старалась избегать и была рада наступившей тишине.

Наступившей лишь на минуту.