Стань моей судьбой

Послышалось шуршание соломки и лент – видимо, мисс Люси возмущенно тряхнула головой и ее шляпка съехала. С темной лестничной площадки снова донесся смех Эллисона.

– Тебе просто неприятны его манеры и то, что он не заигрывает с тобой.

– Папа! – запротестовала Люси. – Это смешно! Я не хочу этого человека…

– Ну-ну, – с укоризной произнес отец. – Думаю, дело в том, что граф единственный из мужчин, переступавших наш порог, не влюбился в тебя.

– Ты знаешь, что меня это не интересует, – возразила Люси.

– Да, знаю.

– Ну, что касается графа Клифтона, на мой счет тебе нечего бояться. – Снова раздалось фырканье, которое делало Люси похожей на бабушку Малкома. Жена кузнеца, эта крепкая женщина могла гнуть железо голыми руками.

– Хорошо, – примирительно сказал мистер Эллисон.

Клифтон едва сдержался, чтобы не ворваться в кухню с намерением согласиться с дочерью этого человека.

Ее отцу нечего опасаться на его счет.

Подумать только, Люси Эллисон! Клифтон вздрогнул.

– Поскольку он не возьмет тебя, Гусси. Ни один из них не возьмет. Благородным образом, – вздохнул Эллисон. – Я вырастил вас обеих как леди…

Услышав это, Клифтон вскинул бровь. Люси Эллисон леди? Он хотел поправить ее отца, но не стал этого делать.

– … ни на секунду не думай, что кто-то из них закроет глаза на твое происхождение, уж такие они, и не важно, что они говорят, чтобы очаровать тебя.

– Я не из тех, кого можно очаровать, папа.

Совершенно верно, подумал Клифтон.

– Так-то оно так, Гусси. Ты не выносишь этого человека и ясно дала ему это понять, но суть в том, что Пимм хочет, чтобы мы его обучили, и мы это сделаем.

Наступила тишина. Ее нарушил тихий женский вздох.

– Так ты поможешь? – спросил ее отец.

Судя по звуку, корзину плюхнули на стол.

– Да. Ты же знаешь, что помогу. И дядя Тоуд хочет…

Дядя Тоуд? Она назвала Пимма, руководителя шпионской сети Англии, самого страшного человека в министерстве иностранных дел «дядя Тоуд»?

Не успел Клифтон это переварить, как мисс Эллисон снова закусила удила.

– Должна признаться, что не прочь посмотреть, как этому надменному типу прищемят хвост…

– Гусси, – предостерег ее отец.

– Папа, ты всегда говоришь, что уроки смирения самые трудные. Осмелюсь сказать, для графа сегодняшний урок будет самым горьким. – Помолчав, она добавила: – Все может обернуться довольно скверно!

«Именно на это ты и надеешься, дерзкая девчонка.