Стань моей судьбой

Пожав плечами, Малком продолжал перелистывать толстую книгу, отыскивая потерянное место. Не поднимая глаз, он сказал:

– На самом деле это не важно. Твое высокое положение не произвело на нее никакого впечатления. Наверняка она не легла бы с тобой в постель, даже если бы ты ее хотел.

Стрела угодила в цель. В словах Малкома была доля правды.

Мисс Люси Эллисон с Хэмпстедской пустоши смотрела на него так, будто ждала, что он потерпит неудачу прежде, чем доберется до пролива. Если он вообще сумеет добраться до Гастингса, – будто говорил ее косой взгляд.

– Я могу это сделать, – громко заявил Клифтон.

– А кто сказал, что не можешь?

Малком любезно не поднял глаз. Но сбил брата с толку своими словами. На здравомыслящего Малкома, как и на мисс Эллисон, происхождение и титул не производили впечатления. Возможно, именно поэтому мать Клифтона никогда не возражала против того, чтобы ее сын рос вместе со сводным братом.

Она полагала, что это даст Клифтону возможность познать обычный мир, который иначе ускользнет от него, как ускользнул от его отца.

Незнакомое общество, Люси Эллисон, отрицавшая все и вся, – все это было для него внове.

Клифтон переминался с ноги на ногу, незнакомые болезненные ощущения охватили его.

– Где, черт побери, горничная с подносом?

– Иди сам возьми, – предложил Малком. – Кстати, ты когда-нибудь сам приносил себе чай?

Как ни отвратительно ему было это признавать, граф покачал головой.

– Сделай доброе дело, – посоветовал брат, – спустись вниз. Попытайся очаровать ее.

Клифтон уже повернулся к двери, но последние слова Малкома остановили его.

– Что-о-о?

– Очаруй ее. Покажи ей, что ты не напыщенный болван.

– Я не…

– Нет, конечно, нет. – В глазах Малкома вспыхнули веселые огоньки.

– Ушам своим не верю! Ты предлагаешь мне очаровывать эту… эту…

– Хорошенькую леди?

– Скорее, ведьму, – ткнул пальцем в воздух Клифтон.

– Ведьма? Думаю, это лучше, чем гарпия. Очаруй ее, Гилби. Если сумеешь.

Клифтона возмутило такое оскорбление.

– Я могу любую леди очаровать. – Ответное громкое фырканье еще сильнее задело графа. – Что это значит?

Малком откинулся на стуле.

– Только то, маленький братик, – Малком порой любил напомнить Клифтону, что тот хоть и наследник, но моложе, – что флирт не самая сильная твоя сторона.

Граф открыл было рот, чтобы возразить, но сказать было нечего.