Стань моей судьбой

 – Просто прежде ему никогда не приходилось быть самостоятельным. Но ты можешь научить его, моя девочка. У него есть характер и смелость, но он должен в это поверить.

Она фыркнула. Во что там верить? Лорд Приличия-и-Правила против Расти и Сэмми? Эта парочка выросла в трущобах Севен-Дайалс. Эти два закоренелых преступника шастали по темным переулкам Лондона, пока ее отец не предложил им законную работу, на которую они способны.

Звякнул колокольчик над дверью, Люси не надо было оборачиваться, чтобы узнать, кто дернул шнурок.

Он! Видимо, требует, чтобы ему принесли чай.

Люси, как и ее отец, не обратила внимания на нетерпеливое звяканье колокольчика. И миссис Кьюин, как заметила Люси, не слишком торопилась вернуться в кухню.

Пусть он граф, их кухарка не так глупа, чтобы высовываться, пока не уляжется пыль.

– Подозреваю, что он не слишком любезно отнесется к тому, что его проверяют, – беспечно продолжал отец, не обращая внимания на колокольчик и нарастающее волнение Люси. – Так что ты понимаешь, почему я хочу, чтобы ты была там.

«Ты ему хорошая пара…»

Люси отмахнулась от скрытого смысла этой фразы. Тоже мне хорошая пара! Это значит, что она и граф подходят друг другу, что у них есть нечто общее.

Ничего подобного. Этот человек не способен стать агентом короля. Он напрасно тратит драгоценное время ее отца.

Красивый, богатый и испорченный – таков граф Клифтон.

«Но все это может закончиться теперь, Люси», – зашелестел внутренний голосок. – «Позволь ему отведать реальной опасности, и он вернется в Лондон еще до наступления вечера».

Тогда папа и мистер Пимм поймут то, что для нее было совершенно ясно с самого начала: граф Клифтон никакой не герой.

– Где, черт побери, эта девчонка с кухни? – возмутился Клифтон. – Хозяйство в доме ведется крайне небрежно.

Малком поднял глаза от бумаг.

– Ты бы сам мог спуститься, – предложил он, но по его тону было ясно, что само предположение весьма забавно. – Вероятно, мисс Люси была бы приятно удивлена, узнав, что ты не такой величественный, каким любишь себя изображать.

Клифтон повернулся к нему.

– Я не величественный!

– С тех пор как мы оказались здесь, ты стал заносчивым и надменным, таким я тебя не видел, – рассмеялся Малком. Граф молчал.