Стань моей судьбой

Полные благих намерений джентльмены – настоящая беда для министерства иностранных дел. С первого же взгляда Люси забраковала его. Потому что этот Клифтон, этот благородный граф, никогда не вернется в Англию, независимо от усилий ее отца натренировать его должным образом.

Он никогда не вернется!

«Меня это не волнует», – сказала она себе, повернувшись спиной к графу. Открыв ящик, она вытащила папку и вручила ее отцу, который все это время что-то бормотал над беспорядочно сваленными на столе бумагами и корреспонденцией.

– Думаю, тебе нужно это, – мягко сказала она.

Отец открыл папку, скосил глаза на вложенные в нее страницы и кивнул:

– Ах, да. Молодец, Гусси. – Он повернулся к Клифтону: – Почему вы так побледнели? Я не жду, что вы лишите ее девственности, вы просто повезете ее любовные письма.

– Письма? – с трудом выговорил Клифтон.

– Да, письма, – объяснила Люси. – Я напишу вам зашифрованные письма, будто я ваша любовница, и вы повезете их в Лиссабон. – Люси подошла к Клифтону и похлопала его по груди.

Глава 3

Несколько дней спустя мистер Эллисон кивком указал в сторону кухни.

– Замечательно! Ты собираешься уходить? Должен сказать, время выбрано отлично. Люси, девочка, будь умницей, возьми его светлость с собой.

Люси сердито посмотрела на отца из-под полей шляпки. Она точно знала, чего он хочет.

Но это не значит, что она хочет того же.

– Сегодня? Сейчас? Хочешь, чтобы я тащила с собой лорда Добропорядочность? – Люси покачала головой.

– Люси! – предупредил отец. – Без графа ты из дома не выйдешь.

Проклятие! Она уже была в дверях, когда появился отец. А все потому, что Бесс заболела. И миссис Кьюин, их кухарка, попросила спуститься в подвал за луком, задержав поход в деревню.

– Отправь его с Марианной, – сказала Люси. – Она превосходно справится с задачей.

– Нет, я хочу, чтобы на первую прогулку его отвела ты, – сказал отец, заходя в кухню. – Я все организовал. – Подойдя к столу, он тронул заварной чайник, проверяя, насколько он горячий. – Ах, миссис Кьюин, вы всегда знаете, когда я хочу чаю, – сказал он, одарив пожилую женщину улыбкой. Потом старый хитрец уселся за стол, как будто ничего особенного не происходит.

Но изгиб его губ и приподнятая бровь все объясняли. Он перехитрил дочь, и ему это явно нравилось.