Ночной соблазн

– К несчастью, да, – согласилась Гермиона, от всей души желая, чтобы Флоринда была чьей-то другой кузиной.

Иногда ей казалось, что принадлежать к семейству Марлоу – тяжелое испытание…

Словно услышав безмолвный призыв о помощи, их мать, графиня Уолбрук, ринулась к дочерям через всю комнату. По пути она еще успевала направо-налево раздавать воздушные поцелуи подругам и приятельницам. Ничего не скажешь, пусть леди Уолбрук не урожденная Марлоу, но иногда кажется, что именно она ревностнее всех блюдет честь семьи.

– Дорогие, вот вы где! – воскликнула она, направляясь к дочерям.

Настроение графини было лучше некуда, и почему бы нет? Дом полон гостей, сын женился, и оставалось пристроить всего четверых детей!

– Такой счастливый день! Жаль только, что вашего отца здесь нет. Но смею сказать, он всем сердцем одобрил бы Шарлотту!

Лорд Уолбрук покинул дом и семью десять лет назад, отправившись в научную экспедицию по южным морям. Время от времени они получали письма и посылки с различными подарками и сувенирами, но постепенно дети стали его забывать.

Леди Уолбрук махнула рукой проходившей мимо баронессе, после чего вновь обернулась к дочерям:

– Что это с тобой, Гермиона? У тебя совершенно желтое лицо!

– Оранжевое, – поправила Ви.

Гермиона проигнорировала сестру, которая скорее всего бросила на нее свой печально-знаменитый взгляд из разряда «я-же-тебе-говорила!».

– Я здорова, maman, – заверила она, употребив французское обращение, которое предпочитала мать.

Графиня огляделась.

– Но при таком ужасном освещении ты кажешься древней старухой! Немедленно выходи из этого темного угла и дай гостям полюбоваться на тебя! И ты тоже, Виола. Пообщайтесь с гостями. И не волнуйтесь насчет кузины Флоринды. Она перешла на шерри, а все мы знаем, что в этом случае она никогда не поет.

– Не поет. Зато начинает флиртовать с мужчинами вдвое ее моложе, – пробормотала Гермиона себе под нос.

– Что ты сказала, Минни? – переспросила мать в своей обычной рассеянной манере. – Я отвлеклась, пыталась определить, что сует в карманы дядя Хауэл. Он стоит у буфета и набивает карманы не то окороком, не то столовым серебром.

– По-моему, и тем и другим, – заметила Ви.

Леди Уолбрук пожала плечами.