Ночной соблазн

Гермиона тогда подслушала, как старший брат говорил младшему, что не стоит позорить себя походами в подобные заведения. По крайней мере она посчитала, что это один из лондонских игорных домов, пользующихся печальной славой, где за одну ночь проигрывались огромные состояния – наследственные и сколоченные всяческими нечестными махинациями. Здесь играли аристократы и негодяи, простой торговец и герцог.

Рокхерст продолжал выжидать, но чего именно? Гермиона не знала.

А вот Роуэн спрыгнул вниз и решительно направился к запяткам.

– Хорошая собачка, – прошептала она. – Лапочка Роуэн.

Пес негромко зарычал, а потом разразился таким лаем, словно вот-вот настанет конец света.

– Роуэн! – рявкнул граф, затушив сигару каблуком и подходя к тому месту, где скорчилась Гермиона. – Немедленно успокойся!

Гермиона затаила дыхание. Она всего несколько раз бывала в такой близости от Рокхерста, и сейчас желудок скрутило с новой силой.

О нет, этого допустить нельзя!

Гермиона судорожно зажала ладонью рот. Не дай бог, ее вырвет! И тогда граф точно все поймет… если только чертов пес не выдаст ее первым.

Но тут двери с павлином распахнулись и наружу вырвались свет, музыка и смех. По ступенькам спускалась настоящая великанша, не только непомерно толстая, но и ростом не ниже графа. Ярко-красное платье с непристойно большим вырезом и кричащий макияж придавали ей еще более устрашающий вид.

В этот момент Гермиону вдруг осенило. Еще раз оглядев женщину и окна верхнего этажа, она тихо охнула и раскрыла рот.

До сих пор Гермиона не желала слушать никаких сплетен о графе и считала их прямой клеветой.

Но теперь… теперь, глядя на женщину, Гермиона поняла, что ей сейчас будет плохо.

Так вот какого рода женщин предпочитает Рокхерст?!

Но это было до того, как заговорила странная особа грубым, хриплым басом, привлекшим внимание Гермионы быстрее, чем скидки на шелк.

– Рокхерст, дьявол вас побери! Вам давно пора тащить сюда свой зад! Все заведение летит прямо к черту.

– Святый Боже! – пробормотала Гермиона. Так это… это мужчина в женском платье!

И если хорошенько приглядеться, он смотрелся одним из актеров-любителей из тех спектаклей, в которых так любила участвовать ее мать. Правда, Гермиону ничуть это не утешило.

– Я вполне могу уехать, Кэппон, – объявил граф и, свистнув Роуэну, снова взобрался на облучок.