Ночь страсти

А ведь она дала обещание не поступать опрометчиво, подумала Джорджи в тот момент, когда у нее с языка слетели эти неосторожные слова.

Браммит сжал кулаки.

– Ты, манерная сука, я больше не намерен терпеть твой дерзкий язык, – сказал он, сделав шаг по направлению к ней, но тут же столкнулся с ее защитником.

Джорджи, восхищенная поведением Колина, бросила презрительный взгляд на теряющего человеческий облик офицера.

– Ну, давайте же, – сказала она, подталкивая Колина в спину, – задайте ему жару.

– Вы отнюдь не помогаете мне, – бросил он через плечо.

Джорджи взглянула на него, и до ее сознания вдруг дошло, что против одного Колина было трое офицеров.

– О, полагаю, что нет.

– Уж не думаете ли вы, что победите и на этот раз? – спросил Браммит. – Отдайте ее нам, и вам не придется испытывать еще бо?льшие унижения. Похоже, все эти пташки будут избегать вашего общества, узнав, что вы натворили. Вы теперь – ничто. Я слышал, даже ваш дед отрекся от вас.

Плечи стоящих перед ними офицеров напряглись и образовали прямую линию.

Между тем Браммит продолжил свою речь. Ухмыляясь, он обратился к Джорджи:

– Что ты сказала, моя сладкая? Возможно, он уже не кажется тебе столь привлекательным после того, как ты узнала правду. У твоего ухажера нет за душой и гроша. – Он еще больше выпятил грудь. – А мы трое только что получили денежное вознаграждение. За последние месяцы мы захватили достаточно французских кораблей, чтобы одеть тебя в шелка и бархат на многие месяцы вперед.

– Или раздеть, – добавил Паскинс, подмигивая ей и заиграв кустистыми бровями.

Джорджи вздрогнула. Одной мысли о том, что эти трое мужчин снимут свою форму, было достаточно, чтобы броситься к дяде и умолять его немедленно отдать ее в жены лорду Харрису.

– Прочь, Ромул, – повторил Браммит. – Эта девчонка – наша.

Ее защитник повернул к ней голову:

– Что вы на это скажете?

– Если вы не возражаете, я бы охотно пошла с вами.

– Так и поступим, – сказал он, и его глаза озорно блеснули.

Боже! На что она только что согласилась?

Джорджи никогда не считала себя особо изнеженной и чувствительной барышней, но на тысячную долю секунды она безумно захотела быть такой, как все молодые леди – сидеть дома, вышивая какой-нибудь пустячок. Тут Колин снова сжал ее руку, и неожиданно Джорджи очень обрадовалась, что не была такой, как другие благовоспитанные девушки ее круга. Потому что им не доводилось почувствовать прикосновение его руки.