Ночь страсти

Вид ее нареченного не только возродил решимость найти какого-нибудь распутника, но и заставил ее торопиться – она должна выполнить свой план как можно скорее и покинуть бал, прежде чем на нее наткнется дядя Финеас.

Выйдя из своего укрытия, она пошла в противоположном направлении, когда неожиданно ей преградили путь те самые три недруга Колина.

Джорджи не могла уклониться от этой встречи, поскольку они действовали проворнее.

– Привет, птичка, – произнес тот, чье имя было Браммит. – Мы видели, как вы отвергли нашего старого приятеля, и решили узнать, не заинтересует ли вас сегодня ночью настоящий парень.

Паскинс бросил на приятеля мрачный взгляд, но когда он повернулся к Джорджи, его лицо излучало улыбку.

– Пожалуйста, не обращайте внимания на дурные манеры моего друга. – Он поймал ее руку и поднес к губам, прежде чем она могла остановить его. – Мы даже не представились. Мое имя – Паскинс. Капитан Паскинс, моя прекрасная леди. И думаю, что к концу вечера моя компания покажется вам самой подходящей.

Она отдернула руку и спрятала ее в складках юбки. Позже она отскребет ее с дегтярным мылом, но в данный момент ее единственным желанием было укрыться от этого человека.

Но мужчины хорошо спланировали свою атаку, потому что Джорджи тут же обнаружила, что ее прижали спиной к стене.

Коммандер Хинчклиф оттеснил двух других. В мерцающем свете свечей его каштановые волосы отливали медью. Широкие плечи красноречиво свидетельствовали о недюжинной силе, и казалось, он бросит вызов каждому, кто осмелится оспорить его авторитет.

Джорджи не сомневалась, что из них троих самым опасным был тот, кого Колин называл Ремом.

– Коммандер Хинчклиф к вашим услугам, мадам. Приятно познакомиться именно сегодня, – сказал он, коротко поклонившись, но не взял ее за руку, как это сделал Паскинс.

Джорджи мысленно поблагодарила его. Однако его голос, хотя он произнес всего несколько слов, заставил ее сжаться от страха. Это явно был человек, от которого невозможно избавиться.

И у нее не осталось сомнений относительно намерений Хинчклифа, когда его оценивающий взгляд окинул ее с ног до головы с рассчитанной холодностью северного ветра.

Понравилось ему то, что он увидел, или нет, не имело никакого значения.