Ночь страсти

Она была девчонкой, глупой девчонкой. И самой необычной девушкой из всех, кого он встречал.

Так что же ему делать? Вывести ее из зала и потребовать, чтобы она оставила свое ремесло? Через два дня он отплывает из Лондона. Он уедет, а она будет искать другого свободного мужчину.

Он заглянул в ее темные глаза:

– Не делайте того, о чем пожалеете уже на следующее утро.

– Я ни о чем не пожалею, если вы захотите… – Вслушиваясь в ее сердитые слова, Колин уловил в них нечто большее – страх и отчаяние.

Казалось, она вот-вот скажет ему что-то, раскроет правду о тайне и грусти, скрывающихся в ее глазах, но сзади настойчиво закашлял и что-то пробормотал Темпл в попытке привлечь внимание кузена.

«Пусть он хоть задохнется», – решил Колин.

– Взгляните на своего кузена, иначе с ним случится апоплексический удар, – сказала Джорджи, освобождаясь от его руки. – Мужчины его возраста должны лечиться от подобного заболевания.

С этими словами она повернулась и устремилась в толпу, словно корабль под парусами.

– Моего возраста?! – воскликнул Темпл, встав рядом с Колином. – Что эта крошка имела в виду?

– Что ты неисправимый старый идиот, – сообщил Колин, дав ему пару тумаков.

– Это еще за что? – поинтересовался Темпл, отходя, чтобы оказаться вне досягаемости брата, и немедленно начал поправлять свой роскошный фрак и галстук. – Черт побери! Я только что спас тебя от самой безвкусно одетой простушки в зале, не говоря уже о выволочке от твоих бывших товарищей по плаванию.

Колин отмел замечание кузена:

– Она свежа, как роза. Что же касается тех троих, – Колин бросил взгляд туда, где Паскинс, Хинчклиф и Браммит развлекали своих спутниц, хвастаясь наверняка выдуманными подвигами и отвагой, – я мог сам посчитаться с ними.

Темпл громко хмыкнул:

– Еще один урок для изгоя: ты будешь самой подходящей кандидатурой для каждого новоприбывшего в Лондон желторотого юнца, желающего показать себя в дуэли. Не позволяй втянуть себя в их жалкие попытки доказать, что они – настоящие мужчины.

Колин кивнул, хотя слушал вполуха, а его взгляд был прикован к Джорджи, пока она прогуливалась по краю толпы, поглядывая то на одного, то на другого мужчину в поисках своего повесы.

– Пусть она уходит, – спокойно произнес кузен.

– Что? – не расслышал Колин.

– Я сказал, пусть малышка уходит. Ты не можешь взвалить на себя ее беды, когда у тебя впереди столько дел.