Герой моего романа

– Прежде всего, – спросил дядя, слегка наклонив голову, – как вы относитесь к пушке?

Она бросила быстрый взгляд на дядю. Пушка? Но ведь это здорово! Ничто не вынудит врага драпать в безопасное место, как только что выпущенное ядро. Ее дядя заставит мистера Данверса ретироваться в Лондон еще до наступления полуночи, если ненароком вообще не подстрелит этого жулика.

Однако ее радость длилась недолго. Мистер Данверс переспросил:

– К пушке? С большой любовью. Вы какую имеете в виду? Трехфунтовую или шестифунтовую?

Ребекка открыла рот.

Даже полковник, похоже, был несколько удивлен, однако быстро оправился:

– Девятифунтовую. Совершенно великолепную, должен вам сказать! Пойдемте со мной. Мы сделаем несколько выстрелов, и я посмотрю, чего стоит ваша похвальба.

– С радостью, сэр, – сказал мистер Данверс, следуя за полковником. – Я не стрелял из девятифунтовой много лет.

– Что вы говорите? – удивился полковник.

– Мистер Данверс, дядя, вы не можете стрелять из пушки!

Оба повернулись и посмотрели на Ребекку.

В глазах обоих читался один и тот же вопрос: почему не могут? Оба ухмыльнулись, словно пара озорных мальчишек, и направились в глубь сада, обсуждая вес зарядов и дальность стрельбы, будто и впрямь намерены были защищать деревню от нападения континентальной армии.

– Вот ччч… – Ребекка с трудом удержалась, чтобы не произнести ругательство, не подобающее леди. Потянул легкий ветерок и донес до нее аромат роз.

Ребекка вдохнула нежный запах, и ее гнев угас. Ведь именно этот несносный тип принес ей цветы.

Надо поставить их в воду, прежде чем она вынудит его упаковать свои вещи.

«Помни, что ты находишься в Брамли-Холлоу», – мысленно сказал себе Рейф. Ради сохранения своего холостяцкого статуса не следует весь вечер глазеть на женщину, тем более если эта женщина – Ребекка Тейт.

Но черт побери, было чрезвычайно трудно заставить себя не смотреть на эту девчонку!

Она взглянула на него так, словно хотела отправить в самые мрачные подземелья ада. Но она не понимала (а может, и понимала), что, когда пребывает в гневе, ее чопорность старой девы мгновенно улетучивается.

Полковник заряжал пушку для следующего выстрела. Они произвели уже восемь, и полковник был исполнен решимости поразить цель, которую они наметили.

Рейф уже поразил цель три раза подряд.

– Надеюсь, что сравняюсь с вами этим выстрелом, – сказал полковник.

– По-моему, вы положили слишком много пороха, – высказал мнение Рейф, отступив на несколько шагов.