История Артура Трулава

Повисает пауза, потом Мэдди спрашивает:

– А сколько вам лет?

Артур отвечает: восемьдесят пять, и интересуется ее возрастом.

– Восемнадцать. Почти.

Звучит как поэзия.

– Ты выглядишь младше.

– Знаю. Это у меня с рождения.

Артур не сразу, но смеется. Мэдди тоже улыбается. Боже, какая у нее улыбка! Никогда такой не видел! Лицо будто озарило солнце. Просто красавица. Еще бы эту штуку из носа убрать…

– А у вас есть хлеб? – спрашивает Мэдди.

– Конечно. Половина батона.

– А сыр?

– Да. Плавленый, в ломтиках.

– Хотите, сделаю сырные гренки к супу?

Артур озадачен.

– А как ты собираешься их делать?

– Я раньше никогда не пробовала, но видела в ресторане, что томатный суп подают с ними. Думаю, надо просто положить сыр на хлеб, запечь и нарезать.

– Звучит неплохо. Сковорода вон там. – Он указывает ногой на нижний ящик.

Мэдди достает небольшую чугунную сковородку.

– У вас есть сливочное масло?

– Есть. Только моему доктору не говори.

Когда Люсиль возвращается домой, на часах уже полдвенадцатого.

Ко сну будто готовятся два разных человека. Нынешняя Люсиль, наносящая на лицо ночной крем, и другая, прежняя, с румяными щеками, гладкой, буквально светящейся изнутри кожей и каштановыми волосами до плеч, такими густыми, что они с трудом поддавались гребню. Перед глазами так и стоит то, юное лицо – ох, до чего же прелестное! – да и сама будто вернулась в молодость! Даже тело словно тогда – легкое, полное сил! Подбородок поднят, ноги выпрямляются, и от макушки до пяток вдруг пронизывает такой заряд энергии, будто на тебя опрокинули ведро воды.

Она закрывает глаза. Пальцы взлетают к крепко сжатым губам, из которых вдруг вырывается что-то среднее между смехом и рыданием. Выключив свет в ванной, она идет к постели, будто ступая по облакам, – только теперь смысл этого выражения становится ясен.

Люсиль ложится, гасит лампу у кровати. В темноте проступает его лицо. Вернее, тоже два – молодое, из времени, когда они были вместе, и старое, то, каким оно стало теперь. Угадайте, какое из них больше и висит прямо перед глазами огромной полной луной?

Фрэнк Пирсон…

Фрэнк Пирсон!

«Я думала, ты умер», – сказала ему Люсиль. «А я думал – ты», – ответил он, глядя на нее, как на чудо. Конфеты, букеты – все это ерунда, кто бы что ни говорил.