Второй шанс на счастье

Он заказал себе эспрессо, пока ждал Настю, и ознакомился с меню, которое не блистало большим разнообразием. Он еще мало знал о гастрономических предпочтениях девушки, но почему-то делал ставку на блинчики со сладкой начинкой. Хотя в ресторане она заказывала себе лосося, может, и здесь предпочтет блины с семгой, кто знает… За размышлениями он чуть не пропустил момент, когда Настя зашла в кафе в девять пятьдесят, тем самым ломая все растиражированные стереотипы о женских опозданиях.

Девушка была в легких джинсах и простой белой футболке, но даже в этой обычной повседневной одежде благодаря своим огромным голубым глазам и перекинутой через плечо неплотно переплетенной русой косой она все равно виделась ему какой-то героиней из далеких сказочных времен.

– Доброе утро! – поздоровалась девушка, занимая пластиковый стул напротив Олега.

– Доброе утро, Настюш, – поприветствовал ее мужчина, чувствуя, как от одного ее присутствия в душе разливается какая-то непонятная благодать.

– Спасибо, все хорошо, а у вас? – проявила ответную вежливость Настя.

– И у меня все хорошо, для полного счастья остается только позавтракать, – улыбнулся ей Олег.

Только Настя собралась что-то сказать ему, как у их столика нарисовалась официантка, которая не смогла спрятать за дежурной улыбкой своего любопытства.

– Готовы что-нибудь заказать? – елейным тоном поинтересовалась она, поглядывая то на Настю, то на Олега.

Удивленная Настя даже слегка растерялась, потому что, сколько себя помнила, с сервисом в этом кафе все было печально. Посетителей было много, официантов мало, и нужно было еще постараться, чтобы привлечь их внимание. Сейчас в кафе было посвободнее, но посетители уже продолжали пребывать, так что с заказом следовало поторопиться.

– Мне блинчики с вишней, пожалуйста, и горячий шоколад, – недолго думая произнесла она. – Олег Дмитриевич, – обратилась она к мужчине, – очень советую попробовать шоколад, напоминает вкус из детства!

– Тут я, пожалуй, пас, – покачал головой Олег, – столько сахара я просто не переварю, а детство было столь давно, что просто боюсь не вспомнить.