Игра отражений

Неужели ты хочешь стать жертвой разбойников или любого мерзавца, который захочет покуситься на жизнь беспомощной женщины?

– Не так уж я беспомощна, – улыбалась Рангхиль, выбирая сосновые иголки из густых светлых волос, которые она любила распускать, они были у нее ниже талии и ниспадали серебряным водопадом.

– Да, милая сестра, я-то знаю об этом, но и мужчина не справится с десятком озверевших противников, коли он не великий воин. А у тебя и оружия нет, только нож, и еще ты в платье.

– Мне это не помеха.

Нож с костяной рукояткой Рангхиль всегда носила на поясе.

Такой же покоился в ножнах у Роалля, и он ни разу не оставил его нигде и не забыл. На рукоятке были вырезаны руны защиты и силы и бегущий волк – это был подарок отца, одинаковый для обоих близнецов, на день рождения, когда им исполнилось десять лет. С тех пор прошло еще десять лет, а лезвие, выкованное превосходным кузнецом, не сточилось, не сломалось и не заржавело. С таким ножом можно выходить на противника – если, конечно, умеешь сражаться. Рангхиль умела.

Траур по отцу закончился еще в апреле, когда сырые северные ветра сменились легким морским бризом, не слишком частым гостем на просторах Нортумбрии. Здесь, неподалеку от Иорвика[2 - Старинное название города Йорка до нормандского завоевания.], привыкли к иной погоде: хмурым тучам, низко несущимся над землей, дождю и прохладе. Чем дальше к северу Англии, тем хуже, утверждал Хальдор – помощник брата в ратных делах и второй командир после него. Дальше начинаются горы, поднимающиеся острыми пиками к сумрачному небу, там пасут овец племена, до сих пор не утратившие первозданной дикости, и раздаются душераздирающие мелодии таких инструментов, что здесь никогда бы не звучали.

Рангхиль оставалось верить Хальдору на слово: сама она никогда не покидала окрестностей родного дома. Вся ее жизнь прошла здесь, на пологих холмах и равнинах, среди лесов, узких рек и птичьего щебетанья. А также среди саксонских и данских крестьян, рева волов, хохота пьяных воинов в длинном зале, звона железа в кузнице и тихого потрескивания свечей, когда шьешь долго, и глаза слипаются.

Остальной мир был словно затянут туманной дымкой: Англия с ее королевскими проблемами, венценосным святым[3 - Имеется в виду правивший в то время очень набожный король Эдуард Исповедник.] и дележом земель и власти почти не касалась Рангхиль. Вплоть до прошлого года, когда умер отец, могучий Олаф Миккельсен, и горе, заполнившее их сердца, со временем сменилось тревогой.