Похищенное счастье. P.S.

Вот только пока у нее это плохо получалось, и Настю не покидало ощущение, что она сменила одну клетку на другую. Иначе чем можно было объяснить то, что ее приводила в дрожь одна только мысль о возвращении домой? Настя заранее знала, сколько упреков и вопросов непременно ожидает ее там, да к тому же над ней дамокловым мечом весел вопрос о психиатрической лечебнице, который требовалось как-то утрясти, не сойдя при этом с ума от страха и волнения.

– Не вкусно? – Спросил у нее Олег, уже минут десять наблюдая за тем, как девушка ковыряется в своей тарелке и практически ничего не ест.

– Что? – Встрепенулась погруженная в невеселые мысли Настя и вскинула на него взгляд, а затем посмотрела на тарелку, где покоилась расщепленная на мелкие кусочки ни в чем не повинная отбивная. – Нет, очень вкусно… просто у меня нет аппетита, – с сожалением произнесла она, отодвигая от себя несъеденный обед.

– Тебя что-то гложет, – проницательно заметил мужчина, от которого не укрылась ее задумчивость.

– Я… – немного замялась Настя, но в итоге призналась, – мне нужно позвонить родителям и собираться домой.

– Ты можешь не возвращаться, если не хочешь, – предложил Олег самым нейтральным тоном, в свою очередь отодвигая от себя пустую тарелку.

Настя снова удостоила его взгляда, только в этот раз голубые глаза смотрели на него с подозрением и опаской.

– Я отвезу тебя домой, как только скажешь, – тут же заверил ее Олег, видя реакцию девушки, и напомнил, – просто Мануил Савельевич строго-настрого запретил тебе волноваться.

На это Настя лишь грустно улыбнулась, думая о том, что и сама бы с удовольствием придерживалась рекомендации доктора, вот только если бы еще родители к ней прислушались, но она знала, что мечтает о невозможном.

– Настюш, давай я пообщаюсь с ними, скажу им правду, неправду, все, что захочешь… – начал было Олег, но Настя быстро его перебила категоричным «нет».

Умом она понимала, что вдвоем они вполне смогут убедить ее родителей в чем угодно, даже подтвердить ту безумную версию об их, якобы, отношениях, ревности и бог знает, чего еще там Настя наплела с испугу оперуполномоченному Ерохину, навестившему ее после операции.

– Родители волнуются за тебя, и их можно понять.