Игра на жизнь. Любимых надо беречь

В глаза бросился массивный длинный стол из тёмного дерева. За ним внушительное кресло закрывающее собой небольшую часть окна во всю стену. Ощущение пустоты и пространства с высоты птичьего полёта возникало сразу, как только взгляд упирался в голубое небо и ватные облака. Справа от стола высились книжные шкафы, слева – камин, отделанный плитняком и светлым гранитом. Возле камина стоял хозяин роскошного кабинета и смотрел на меня. В тёмных брюках и белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Мужчина держал тонкую кочергу, которой медленно помахивал из стороны в сторону словно клюшкой для гольфа.

Мне даже стало чуть дурно, когда я мельком вспомнила того мужчину из сна. Не столько Бельского, сколько того потенциального любовника с окровавленными руками и горящий камин. Но этот, по крайней мере, сейчас не горел. Я беззастенчиво рассматривала холёное породистое лицо: выраженный подбородок и прямой нос, сомкнутые решительно губы, пока надменный изучающий взгляд с проблесками лёгкого интереса скользил по мне сверху вниз.

Между нами повисла пауза.

– Пришла за договором?

– Пришли.

– Что ты сказала?

– Мы не знакомы и не переходили на «ты», Игнат Марович.

– Забавно.

Кочерга оказалась на полу с громким стуком. Бельский поставил её в держатель и теперь смотрел на меня внимательно, как на диковинку.

– Будешь меня учить? – усмехнулся он.

– Скорее требовать к себе уважения.

– А знаете ли вы, Валерия Дорина, что уважение нужно заслужить?

– Как приятно, что вы это понимаете, – я улыбнулась.

– И не боитесь так бросаться словами?

– Ну почему же? Боюсь. Сильно боюсь, – лгать не стала. – Даже не представляю, что вы потребуете взамен. Ещё одну машину или теперь уже фирму?

Бельский прищурился и чуть подался ко мне. Заметно напряглись мускулы и проступили сквозь рубашку, очерчивая рельефы мужского тела тонкой тканью.

– А может квартиру? – я продолжала ровным спокойным голосом. – Или в ход пойдут более жёсткие методы? Насилие? Убийство?

– Подойди.

Приказ прозвучал как выстрел. Громко, сухо и властно. Настолько неожиданно, что я даже на мгновение растерялась. Возникла пауза, за время которой я успела прийти в себя.