Дорогая Лав, я тебя ненавижу

Я говорила маме, что буду ездить на автобусе, чтобы она не заставляла тебя заезжать за мной, но она настаивала, что тебе больше нечего…

– Эш, – выдыхаю я. – Все в порядке. Я поняла.

Как бы мне ни хотелось на нее злиться, я не могу.

Не могу винить ее за то, что она хочет немного пожить.

Не могу винить ее за то, что она так невероятно талантлива, что выиграла Rising Voices, огромный телевизионный конкурс вокалистов, когда ей было шесть лет. И особенно не могу винить ее за то, что с тех пор она оплачивает значительную часть наших счетов из своих призовых, полученных на том конкурсе, и со своего канала на YouTube.

Одиннадцатилетняя Авина раньше грустила из-за этого дерьма. Было время, когда я бы убила за то, чтобы быть сияющей звездой моей мамы. Быть центром ее вселенной, занять место Эшли.

Теперь нет.

Сейчас я понимаю, как мне повезло родиться обычной.

Моя мама стала «мамаджером» сестры в тот момент, когда поняла, что у Эшли есть голос.

– Ты скажешь маме? – Эшли выпячивает нижнюю губу.

Я притворяюсь, что раздумываю об этом, хотя на самом деле мой ответ уже готов.

– Нет, – говорю я, и ее плечи опускаются с облегчением.

– Спасибо, Ви. Ты лучшая.

– Но с этого момента ты будешь добираться домой на такси. Мне все равно, куда ты ходишь днем. До тех пор, пока мы будем приходить домой в одно и то же время, маме необязательно знать.

Не говоря ни слова, она заключает меня в объятия, на которые я без особого энтузиазма отвечаю. Я хочу ее ненавидеть. Я и правда хотела, но это продлилось недолго. Потому что какой бы талантливой она ни была, сколько бы просмотров ни набирали ее оригинальные песни на YouTube, моя младшая сестра – по-настоящему хороший человек.

Я могу не соглашаться с мамой во многих вопросах, но она была права, когда настояла на том, чтобы Эшли окончила среднюю школу в Сильвер-Спрингс, прежде чем переехать в Лос-Анджелес и попробовать себя в роли суперзвезды. Это помогло ей не зазнаваться…

По большей части.

Ладно, временами эго Эш немного раздуто.